Довольно сдержанно высказывается по этому вопросу Мориак. Не отрицая значения онанизма, как предвестника или проявления болезненного состояния, которое ему предшествовало или которое серьёзнее, чем онанизм, он советует не упускать из виду, что этот симптом, появившись и развиваясь, усиливает и, в свою очередь, делается причиною заболевания.
Переходя к изучению возможных последствий онанизма для отдельных систем органов, считаю необходимым отметить значительную трудность такого изучения в условиях нашей культуры. В частности, это относится к возможному влиянию онанизма, особенно чрезмерного, на психику и на нервную систему. Для изучения его в изолированном виде следовало бы отыскать совершенно некультурную среду, в которой онанизм чрезмерно практикуется и где можно быть уверенным, что никакие психогенные расстройства, вызванные законами морали, не осложняют чисто токсических последствий онанизма. В этом отношении имеется кое-какой материал из негритянских стран, на основании которого можно, по Тауску, якобы считать, что онанизм, практикуемый в излишестве в течение многих лет, ведёт к полному отупению (?).
В настоящей главе мы постараемся изучить душевный мир онаниста. Далее, мы займёмся возможными имениями характера над влиянием онанизма, наблюдаемыми иногда психополовыми последствиями онанизма, влиянием его на духовную деятельность и, наконец, вопросом о том, может ли онанизм вызвать гомосексуальное влечение.
Душевный мир онаниста представляет для нас исключительный интерес. Яркое описание его, хотя и значительное преувеличенное, мы находим в сочинении английского врача Леви, вышедшем в 1748 году:
«Многие люди предаются рукоблудию ещё раньше, чем успевают узнать весь ужас его, все тяжёлые физические последствия его. Душа испытывает все страдания тела, особенно те, которые вытекают из этого источника. Самая чёрная меланхолия; равнодушие ко всем развлечениям или, скорее, даже отвращение к ним; невозможность принять участие в том, о чём идёт речь в общества; сознание собственного жалкого состояния и полные отчаяния мысли, что причинил это горе себе сам; необходимость отказаться от счастья вступить в брак — таковы мучительные представления, которые заставляют этих несчастных мечтать о смерти, и ещё счастье, если у них нет стремления насильственно сократить свои дни».
Через 160 с лишним лет, в 1912 году, мы находим у Дежерина и Гауклера следующие строки о душевном мире онаниста:
