Александр Планкет Грин, предприниматель в сфере моды, супруг Мэри Куонт
Майкл Рейни, модельер, владелец бутика «Ханг он ю»[510], супруг Джейн Ормсби-Гор
Кит Ричардс, участник «Роллинг стоунз»
Эдина Ронай, дизайнер и актриса
Морин Старки, супруга битла
Эрик Суэйн, фотограф, бывший парень Патти Бойд
Гордон Уоллер, певец, участник
Алан Фриман, диск-жокей (акционер)
Брюс Хайэм, застройщик (основной акционер)
Анита Харрис, певица
Селия Хэммонд, модель
Перегрин Элиот, аристократ
В том году шотландский аристократ Робин Дуглас-Хьюм[511] опубликовал статью в «Дейли экпресс», где говорилось, что теперь лондонский «привилегированный класс» — это «актеры, поп-певцы, стилисты и модели». Времена изменились, заявил он. «Если бы в ресторан, где свободным остался всего один столик, вошли какой-нибудь 14-й граф, владелец обширных охотничьих угодий, и Джордж Харрисон с Патти Бойд, то кому отдали бы столик? Любой здравомыслящий метрдотель предложил бы его Джорджу с Патти».
Однако сохранялись очаги сопротивления. В канун Нового года в 1966-м Джорджа не пустили в «Аннабель», модный ночной клуб в Мэйфере, куда он пришел без галстука. В своей автобиографии леди Аннабель Голдсмит[512], в честь которой клуб и получил название, вспоминала тот инцидент с плохо скрываемым удовольствием: «Тридцать первого декабря 1967 года
Мы выбрались на мочальный тур[513] по Ливерпулю. «Вон там римско-католический собор, у него четыре колокола: Матфей, Марк, Лука и Иоанн. Но битломаны называют их Джон, Пол, Джордж и Ринго! На днях я рассказал эту шутку одному американскому туристу, и он такой: «Ринго? Отличное имя для колокола!»[514] А я ему: «Шутки здесь придумываю я, приятель»».
За углом, на Оксфорд-стрит, — здание бывшего родильного дома, где сейчас расположен университетский департамент. Гид-конкурент привел туда свою группу.
— Добрый день солнечному свету! — здоровается он с нашим гидом и добавляет: — А вот и солнце![515]
Наш гид Стиви Ти через силу хихикает и, дождавшись, когда соперник скроется, подводит нас к памятной табличке у парадной двери.
У Джулии Леннон, в девичестве Стэнли,
родился сын Джон Леннон (1940–1980)
здесь, в бывшем Ливерпульском родильном доме
в 6:30 вечера 9 октября 1940 г.
Гид рассказывает, что всю ту неделю нацисты бомбили город: «А вот девятого октября налетов не было. Должно быть, Джон пел «Give Peace a Chance»»[516]. В Ливерпуле на «Битлз» завязано все.
Он везет нас в дальний конец Хоуп-стрит, к Гамбье-Террас, красивому кварталу, построенному в 1830-е, неподалеку от англиканского кафедрального собора.
— Итак, битлов вы все знаете. А имя Рода Мюррея вам о чем-нибудь говорит?
Мы делаем вид, что ответ вертится у нас на языке.
— Что, не припоминаете, да? — снисходительно говорит гид.
В Ливерпуле проходит Неделя «Битлз», и уровень эрудиции на эту тему просто зашкаливает. Я целый год читал о них и все равно, по сравнению с большинством поклонников, едва дотягиваю до середнячка.
Оказывается, Род Мюррей входил в богемную группу
Мы возвращаемся в микроавтобус, и Стиви Ти рассказывает о битломанских турах в других городах.
— Я съездил в Манчестер. К сожалению, там ничего нет. Не осталось тех мест, где бывали битлы. Один симпатичный тип организует экскурсии по рок-н-ролльным местам Манчестера:
Спрашиваю, разделяют ли его дети интерес к битлам.
— Если честно, им музыка вообще неинтересна. Правда, на днях мой младшенький включил какую-то музыку, ну я и заглянул к нему, послушать… знаете, что это было? Барри Уайт![518] БАРРИ УАЙТ!
Я сочувственно качаю головой.
