Они хотят быть как мы полностью

Я все еще смотрю на экран телефона, мысленно поторапливая процесс, когда Синди Миллер распахивает передо мной дверь.

– О, Джилл. – Она встречает меня ослепительной улыбкой. – Ты, должно быть, к Адаму. После его вчерашней стычки с Большим Кейтом. – Она морщит нос, как будто учуяла что-то смешное. – Я уверена, ты его подбодришь. У тебя это всегда получается.

Я не могу сдержать румянец.

– Спасибо, миссис Миллер.

Она отходит в сторону, и я бегу вверх по лестнице, засовывая телефон в карман. Письма подождут.

Я осторожно открываю дверь. Комната Адама точно такая, какой я ее помню, оклеенная обоями с маленькими голубыми парусниками. Две клюшки для лакросса висят крест-накрест над широкой кроватью. Любимые книги в мягких обложках занимают два стеллажа от пола до потолка.

Адам лежит на кровати пластом, свешивая ноги.

– Ты пришла.

– Конечно. – Я закрываю дверь и сажусь в крутящееся черное кресло, которое поднимается и опускается с помощью рычага. – Как ты?

Адам стонет.

– Хреново. Чувствую себя бездарным неудачником.

– Ты же знаешь, что это неправда.

– Подойди ближе, – просит он. – Ты слишком далеко. – Мое сердце пускается вскачь, и я встаю. Быть с Адамом – это значит следовать его указаниям. «Ты мне нужна. Подойди ближе». Я опускаюсь на кровать и ложусь на спину, так что наши тела соприкасаются. Приятное покалывание разливается по всему телу.

– Ты всегда рядом со мной, Джилл, – говорит он. – Даже когда я тебя не заслуживаю.

– Ты всегда заслуживаешь меня, – мягко говорю я. Его кожа так близко, что я ощущаю его тепло и прикосновение крошечных волосков к моей руке. Мне интересно, чувствует ли он так же меня. Слышит ли, как гудят мои нервы, повторяя снова и снова: «Ты спас меня. Ты спас меня».

Адам приподнимается и садится.

– Джилл, – снова говорит он. – Обещай, что всегда будешь любить меня.

Эти слова поражают меня как громом. Как он узнал? Но прежде чем я успеваю что-либо сказать, Адам наклоняется, и пространство между нами исчезает. Я резко вдыхаю, когда его рот прижимается к моему рту. Губы у него мягкие, со вкусом сладкой мяты, как у мятного пирожка. Каждая моя клеточка в огне. Его влажный язык скользит по моему нёбу, и я борюсь с желанием прикусить его. Одной рукой он трогает мою шею, а другой обхватывает коленку. Мое тело так долго хотело этого – прилепиться к нему, отдаться. Забыть обо всем на свете.

Я чувствую, что он возбужден и его твердая плоть рвется наружу, упираясь в грубую ткань джинсов. Это то, о чем я мечтала целую вечность, с того самого вечера, когда он впервые пришел к нам домой. Я обвиваю руками его шею и провожу пальцем по колючим волоскам на загривке. Они такие настоящие, что мне хочется плакать.

Но в моем мозгу тут же срабатывает тревожная кнопка. Комната наклоняется, и все как будто соскальзывает со стола. Губы Адама внезапно теряют свою свежесть. Я просто чувствую, что все это… неправильно. И он мог бы проделывать это с кем угодно. Вместо меня могла быть любая другая. Я всего лишь оказалась здесь.

Я отстраняюсь.

– Подожди, – шепчу я. – Мы не можем.

Адам тихо смеется мне в шею.

– Конечно, можем. После стольких лет мы наконец-то можем.

Но теперь все по-другому. Я уже не та.

– Что-то не так, – признаюсь я.

Он откидывается назад и плюхается на покрывало, отскакивая от меня.

– Я не хочу, чтобы все было так. Если ты вообще хочешь этого, – продолжаю я, обводя рукой пространство между нами, – мне нужно, чтобы это было по-настоящему. Навсегда. А не потому, что ты расстроен или тебе грустно. Я хочу большего.

– Ты не хочешь жить здесь и сейчас? – Теперь он не смотрит на меня. Его взгляд прикован к маленьким лодочкам, чьи белые паруса трепещут на ветру.

Я делаю глубокий вдох. Если я скажу, чего действительно хочу, мне уже никогда не взять свои слова обратно. Но я решаюсь.

– Мне хочется, чтобы мы были вместе, когда я приеду в Браун. Я не хочу все испортить сейчас.

Адам поворачивается ко мне и проводит указательным пальцем по моей щеке.

– Ты не испортишь, – мягко произносит он.

– Адам! – Голос Синди Миллер разносится по всему дому. – Ты не мог бы подойти на секунду? У меня завис лэптоп.

Адам закатывает глаза, но улыбается так широко, что я вижу его ямочку.

– Сейчас вернусь. – Кровать стонет ему вдогонку, и я смаргиваю слезы. Мне хватило минуты, чтобы все разрушить. Мой телефон вибрирует у бедра.

«Прочитала???? – пишет Рейчел. – Я пока не вижу ничего полезного. Хотя она упоминает Адама».

Мое сердце учащенно бьется, и ладони тут же потеют.