Они хотят быть как мы полностью

Я не тороплюсь с утренними сборами. Накладываю на лицо увлажняющий крем, корректирую брови, выщипывая лишние волоски, по-больничному аккуратно застилаю постель. Заправляю плотную белую рубашку в клетчатую юбку и разглаживаю на бедрах.

Отражение в зеркале подсказывает, что я – все еще я.

– Дикость, скажи? – В дверях появляется полуодетый Джаред. Галстук болтается на шее, полы расстегнутой рубашки хлопают по мешковатым брюкам цвета хаки. Он похож на старшеклассников, Игроков. Это первые слова, что я слышу от него за последние недели. – Я про мистера Бомонта.

– Ты нарушил бойкот? – Я отворачиваюсь к зеркалу. Поправляю воротничок, накручиваю на палец прядь волос.

– Да ладно, – говорит он. – Можешь меня подвезти?

– Разве Тофер не заедет за тобой?

Джаред поднимает плечи до ушей.

– Не знаю. Я подумал, мы могли бы немного побыть вместе. Возьми сегодня мамину машину.

Я усмехаюсь.

– Я вдруг снова стою твоего времени?

Джаред стонет.

– Ты действительно хочешь заставить меня каяться?

– Ага.

– Ты даже не представляешь, как это было тяжело, – хнычет он. – Сколько испытаний мне пришлось пройти. Я никогда не думал… – Он хмурит брови.

Я складываю руки на груди и представляю себе худшее. Мой маленький брат шляется по городу после полуночи. Жрет собачий корм и давится слезами. Врет маме и папе о том, куда собирается. Жульничает на контрольных только потому, что есть возможность. Все, что делала и я, когда он еще учился в средних классах. Но вряд ли его участь хуже. Мальчишкам не поручали и половины того, что доставалось нам. Они обычно отвечали за бар или взрывали надувные матрасы в бассейне. Их никогда не заставляли разгуливать в бикини посреди зимы. Им не приходилось натужно смеяться, когда Дерек Гарри дергал их за сиськи или шлепал по заднице – ну, вроде как в шутку. «Расслабьтесь», – говорили нам. Мальчишек не обязывали присылать свои фотки «ню». И не наказывали еще более тупыми заданиями тех, кто этого не делал.

Джаред водит по полу разутой ногой.

– Я думаю, это из-за тебя они усложняют мне жизнь, – тихо говорит он.

Я резко втягиваю воздух.

– Выезжаю через пять минут. С тобой или без тебя.

Я протискиваюсь мимо него и спускаюсь вниз, прочь от его пристального взгляда, борясь с желанием поспорить о том, что, по его мнению, он знает обо мне и об Игроках.

В школьных коридорах царит зловещая тишина, нарушаемая лишь хлопаньем дверей металлических шкафчиков в раздевалке и приглушенными шепотками. Все ходят чуть ли не на цыпочках, словно свидетели только что совершенного преступления. Ошалевшие. Озабоченные. Жаждущие информации и трепещущие просто от того, что живы.

Я прихожу на урок английского и сажусь на свое место, рядом с Никки. Мистера Бомонта в классе не видно, что ожидаемо. Вместо него какая-то кукла с детским личиком и сальной челкой настраивает проектор.

– Сегодня мы, э-э, посмотрим фильм, – пронзительным писком объявляет она. – «Великий Гэтсби». Тот, что с Лео. Вы ведь читали роман осенью, верно? – Она пытается улыбнуться, но, не встречая ответных улыбок, хмурит брови, отворачивается и нажимает какие-то кнопки. Свет гаснет, и звучит музыка.

Сразу после первой сцены мой телефон взрывается, и имя Никки мигает на экране. «В туалете через пять минут».

Я оглядываюсь через плечо и вижу, что Никки вопросительно смотрит на меня.

Она вскидывает руку.

– Мне нужно в туалет.

Безымянная кукла даже не оборачивается. Просто машет рукой в нашу сторону, и Никки выскальзывает через заднюю дверь. Я выжидаю минуту-другую и следую ее примеру.

Туалетные комнаты в школе «Голд Кост», без преувеличения, роскошны. Повсюду расставлены маленькие корзинки, полные мятных леденцов, ватных палочек и тампонов. Причем тоже высшего качества. Не какие-то картонные, что впиваются как ножи. В каждой комнате для девочек установлен нежно-голубой кожаный диван. Обычно они зарезервированы для выпускниц, хотя, бывает, и подштанники плюхаются, когда думают, что их никто не видит. Я проделала это однажды в девятом классе, и меня тут же застукала Тина Фаулер. После этого мне пришлось целую неделю таскать ее учебники по подготовке к экзаменам.

Когда я закрываю за собой дверь, Никки тянет меня в ближайшую к дивану кабинку, достаточно просторную, как стойло в конюшне, и щелкает замком.

– Шайла. – Голос у нее хриплый, как будто она долго кричала или плакала. Хотя, возможно, и то и другое. – Ты думаешь, это сделал Бомонт? – Я прокручиваю в голове все, что мне известно. Прикидываю, что можно ей открыть. Я настолько устала лгать и изворачиваться. Держать все в себе. Поэтому решаюсь рассказать ей правду.