Удача случилась. Ноги сами принесли меня к автовокзалу, на котором я высадился много часов назад. Он был закрыт, но в примыкающей сторожке горел свет. Я постучался, мне открыла женщина лет под пятьдесят. Едва не упав на колени, я расписал свое бедственное положение и попросился меня переночевать на вокзале за любую плату. Сторожиха оказалась доброй. От денег отказалась и на вокзал пустила просто так.
Я чуть не плакал от счастья. Наконец-то кошмарная пытка холодом прекратилась.
– Ты только свет не включай и никого не впускай, – предупредила сторожиха. – Там вон автомат стоит, выпей кофе, согрейся.
Я был готов расцеловать ее. Да я в раю, черт возьми!
В углу действительно стоял автомат с дешевым кофе в пластиковых стаканчиках. Пить эту бурду я не стал, а просто сел на пол и прижался к теплому автомату.
Вокзальчик был крохотный, с грязными застекленными стенами. Снаружи не горело ни одного фонаря, а потому в здании царила темнота. Убаюканный такой идиллией, я задремал.
Проснулся я от того, что входную дверь кто-то дергал. Не ломился, не колотил со всей дури, а слабо так, неуверенно дергал. Я вспомнил распоряжение сторожихи: «Свет не включай и никого не впускай». Так что кем бы ни был мой посетитель, пускай идет в пешее эротическое. Игнорируя дергающуюся дверь, я плотнее натянул капюшон и попытался снова заснуть, как вдруг услышал голос:
– Впусти меня. Мне очень холодно.
Голос был высокий, тонкий, явно детский. Дверь еще раз дернулась, и голосок снаружи повторил:
– Впусти меня. Мне очень холодно.
Тут я дрогнул. Пусть я был циничной сволочью, но все-таки моя совесть еще не окончательно сдохла. Во всяком случае, не настолько, чтобы я смог спокойно спать, когда за дверью умирает от холода ребенок.
– Впусти меня. Мне очень холодно.
Да, я знал, что там было АДСКИ холодно.
Ребенок выговаривал слова немного шепеляво, с каким-то акцентом, но это меня не смутило. Мало ли тут гастарбайтерских отпрысков без присмотра бегает? Больше смутило то, что он, как заведенный, повторял одни и те же слова. Может, он по-русски других фраз не знал?
– Впусти меня. Мне очень холодно.
Твою мать, я ж все-таки не камень! Хотя благоразумие попыталось взять верх: мол, вдруг дитенок просто обманка, а за его спиной стоит пара здоровенных грабителей? Но я тут же опровергнул это предположение. Во-первых, на вокзале брать нечего, а во-вторых, кто будет налеты совершать в такую холодрыгу? Грабители уже десять раз превратились бы в сосульки. Нет, скорее всего, это действительно одинокий ребенок. Какой-нибудь беспризорник, сбежавший от буйных алкашей-родителей и теперь не знающий, куда идти.
Я тоже так сбегал.
– Впусти меня. Мне очень холодно.
Судя по настойчивости, ребенок знал, что я нахожусь внутри и знал, что я слышу его. Я попытался разглядеть моего посетителя, но обзор перекрывала бетонная стенка сбоку от входа.
Нафиг осторожность! В конце концов, я точно так же умолял сторожиху впустить меня. Если бы она проигнорировала мои мольбы, то лежал бы я сейчас где-нибудь с обморожениями второй степени.
– Впусти меня. Мне очень холодно.
Я с трудом поднялся на затекшие ноги и прохромал к двери.
– Щас, щас пущу. Только ты тихо, лады?
С этими словами я отодвинул тяжелый засов, открыл дверь…
…и проснулся.
В этот раз проснулся по-настоящему, ошалелый и ничего не понимающий. Я по-прежнему сидел в углу рядом с кофе-автоматом, где и задремал. Просто сон?..
Все-таки кое-что изменилось, пока я спал. Во-первых, холод. Все тепло из помещения исчезло, словно его высосали, и воздух стал морозным, как на улице. Я осмотрелся, совершенно растерянный. Глаза уже привыкли к темноте, и я разглядел, что входная дверь была распахнута настежь. Из нее доносились порывы ледяного ветра, забрасывая на пол горстки снежинок. Кто открыл дверь? Я?! Так мне это приснилось или же…
Ох, дерьмо. Снаружи кто-то был!
Я отчетливо слышал хруст снега под тяжелыми шагами. Не придумав ничего умнее, я забился под ближайшую вокзальную скамью, сжимая в кулаке свой «счастливый» брелочек. Это было мегахреновое убежище, но я отчаянно надеялся, что в темноте меня не заметят.
Вопреки моим опасениям, невидимый посетитель не стал заходить в помещение. Шаги начали удаляться. Скоро я увидел их обладателя через застекленные стены.
Он был высоким, выше двух метров ростом, и выглядел крепким. Хотя возможно, мне так показалось из-за большого количества одежды. В темноте было плохо видно, но мне показалось, что одежда ему (или ей?) маловата и сидит очень неудобно. Вроде бы обычный рослый бомж… вот только он нес на руках другого человека. Мертвого человека. Так безвольно голова может мотаться только, если шея сломана. Лица жертвы я не разглядел в темноте.
Итак, какой-то великан, чудом меня не заметивший, тащит посреди ночи труп. Творящаяся жесть усугублялась тем, что он очень странно шагал, словно прихрамывал. Во что я вляпался…
