В четыре утра Лейтенант объявил привал. Тьма уступала место серой мгле, теперь можно было отчетливо разглядеть растущие рядом деревья, силуэты товарищей и свои собственные руки. Расстегнули потрепанные рюкзаки. У каждого был импровизированный паек — несколько ломтиков сухого хлеба, достижение гидропоников за целый год, бутылки с водой, пара кусочков сахара и вяленый кролик. Вся еда приготовлена заранее — со времен начала войны только самоубийцы решались зажечь огонь на поверхности. Лейтенант закончил есть первым, снял с плеча карабин, проверил боезапас и отошел на несколько метров, заняв наблюдательную позицию среди высокого кустарника.
— Двадцать минут, Арчи. — Бросил он, проходя мимо.
Арчи кивнул, растворяя сахар в картонном стакане с водой.
— Что это значит? — Спросил Балдер.
— У тебя двадцать минут до конца отдыха. — Осторожно помешивая содержимое стакана пальцем, проговорил Арчи. — Так что поскорей доедай свой бекон, чтобы успеть вздремнуть.
— Бекон? Это же кролик.
— Но никто же не мешает тебе закрыть глаза и дать волю воображению. — Он бросил рюкзак под дерево, уселся на него, удобно откинулся на ствол и, положив на ноги свою винтовку, с блаженным выражением лица, принялся потягивать из стакана. — Вот тебе и утренний кофе… Да, когда закончишь, собери весь мусор, все остатки, заверни во что-нибудь и возьми с собой.
— Зачем?
— Был с отцом на охоте?
— Ну да.
— Кого стреляли?
— Уток… лис… зайцев, оленей…
— Вот. За оленем по следу шли?
— Эм, да.
— Вот лучше и не оставлять следов.
— Думаешь, что за нами идут?
— Нет, но лучше быть готовыми ко всему. Тактики они хорошие, а убийцы еще лучше. — Он тихо похлопал рукой по винтовке. — Даже когда Босс поставил на нее бронебойные, она не смогла свалить эрака, зато их пушки… Да-а, кости в труху.
— Это случилось с группой Стенли? — Осторожно спросил Балдер.
— Ага. — Стараясь подавить накинувшуюся на горло дрожь, шепнул молодой человек. — Именно это.
Балдер бросил взгляд на еле заметную фигуру Лейтенанта, без движения затаившуюся в укрытии.
— Он после этого стал таким?
— Каким?
— Ну-у, таким… странным что ли. О ведь весь в себе и все такое.
— Да нет, он давно такой. — Арчи опрокинул стакан и потряс его, чтобы остатки сахара не достались никому кроме него. Вытер стаканчик краем куртки и спрятал в рюкзак. — Все мы потеряли что-то в этой войне. Твой отец потерял свою торфяную кампанию и деньги, а Лейтенант… он потерял семью.
— Как?
— Он из спецподразделения по борьбе с терроризмом. Когда в Детройте открыли новую военную базу, его перевели туда как инструктора для подготовки бойцов спецназа. Дали квартиру на базе, все удобства и все такое. А через месяц началась война. Не знаю что там произошло, но когда мы были на полигоне в Бэй Сити, мы увидели языки пламени и у нас затряслась под ногами земля. Я слышал, там бабахнуло так, что на площади в сто квадратных миль не осталось ничего живого. Понятное дело, что тогда мы ничего не поняли, тут же прыгнули в вертолет и рванули домой. — Он щелкнул языком, тяжело вздохнув. — Не добрались. Уже на подлете к самому большому пожару из всех, что я в своей жизни видел, из дыма, как в блокбастере, вылетели космические корабли, штук пятнадцать и стали палить. Мы сначала офигели, потом схватили пулеметы, стали стрелять, пилоты шмаляли ракетами, только этим парням это как укус комара. Ракета попадает в цель, грохочет, взрывается, а кораблик эраков красиво так летит дальше сквозь огонь и стреляет в ответ. Ясно, что в нас попали. Одним попаданием превратили хвост в груду метала, и мы живописно грохнулись где-то под Фентоном. Погибли многие, а почти все живые были ранены. Вот тогда я по-настоящему впервые был поражен его силой. — Арчи глянул на Лейтенанта. — Когда мы летели, он вообще не обращал ни на что внимания, а просто стоял за спиной у пилотов, держался рукой за поручень на потолке, другую руку держал в кармане куртки и просто не отрываясь смотрел вперед. Даже когда машина грохнулась на деревья, несколько раз перевернулась, взорвались баки и она наконец остановилась, он продолжал стоять. Я пришел в себя от боли в ноге — штаны горели. А сразу затушить не мог, меня телами завалило, и только нога торчала над кучей трупов.
— И что ты сделал? — Нетерпеливо спросил Балдер.
— То, что никогда себе не прощу. Я принялся бить ею, чтобы сбить пламя и когда что-то зачавкало и запахло жженым мясом, меня вывернуло наизнанку. Как червяк я умудрился выползти из под кучи, сам не понимаю какими усилиями. Ногу я потушил, правда… мозгами своего друга.
— Боже!
— Ага. Потом поднял глаза и увидел пилотов. Одного проткнула ветка дерева, другому ремень безопасности сломал шею. Тут я обратил внимание на выпрямленную фигуру.
— Лейтенант?
