— И всё? И ты раздула из этого такую проблему?
Она выглянула из комнаты.
— Есения, иди сюда!
С распухшими от слёз глазами, девочка вошла в комнату.
— Короче так, сестричка, — начала Ева, — если ты не хочешь ехать с нами, то должна будешь погулять где-нибудь в воскресенье с пятнадцати до семнадцати часов. У мамы дома состоится очень важная и тайная встреча, о которой никто не должен знать! Даже папа! Поняла?
— Да, — шмыгнув носом, засмеялась Есения. — Так бы и сказала сразу, а то езжай, да езжай на дачу!
— Мам, — продолжила Ева, — я правильно поняла, что ты заставила нас с Виталиком ехать на дачу, только для того, чтобы мы увезли Еську из дома?
— Правильно, — виноватым голосом подтвердила Нина, не поняв до конца, к чему клонит её старшая дочь.
— Так может, и мы туда не поедем? Насколько я понимаю, проблема твоя решена, а нам есть чем заняться и дома.
— Нет-нет-нет! — быстро затараторила Нина с испугом, вспомнив, что старшая дочь с мужем могут увидеть передачу дома. — Дачу действительно обязательно надо проветрить.
— Ну, надо так надо, — согласилась Ева, попрощалась и поехала с мужем и малышом на дачу.
О том, что Валерий не увидит эту передачу, Нина даже не сомневалась. Ещё ни один выходной день он не провёл дома с семьёй. С его слов, он каждый раз уезжал на рыбалку или на охоту. А где бывал на самом деле, она не знала, и строить предположений больше не хотела. Надоело. Да и рыбы с этой рыбалки он домой никогда не привозил, каждый раз ссылаясь на то, что не было клёва. И дичи, добытой им, Нина никогда не пробовала. Лишь для Есении в её раннем возрасте привозил шоколадку и говорил, что это ей подарок от зайчика. Та радовалась и с удовольствием съедала её.
Мефодий поставил сундучок с книгой на самое видное место в своей комнате. Она была его тайной и талисманом. Он никак не мог понять, почему эта странная книга позволила сначала ему прочесть в ней кое-что на совершенно неизвестном ему языке, а затем и Есении. Со временем стал считать её магической, указавшей таким образом ему на его судьбоносную девушку. Часто осторожно брал книгу в руки и перелистывал страницы. Но прочесть в ней больше ничего не мог. Сегодня он открыл её и с удивлением обнаружил, что буквы засветились, а книга снова позволила ему её читать. Складывалось впечатление, что она решила поддержать его интерес к себе и не дать ему от неё избавиться. При этом текст, высвеченный ей, был нейтрального содержания.
— Ух, ты! — с восторгом воскликнул он и уже собрался читать, но вдруг резко встал, подошёл к двери, закрыл её на защёлку, чтобы дед не вошёл в комнату и снова уселся на стул.
