— От такого же слышу! — вяло огрызнулся я, устраиваясь рядом на переднем сиденье.
— Я, брат, отрываюсь только по выходным и не чаще раза в месяц, — покачал головой Ракитин. — А ты, смотрю, все не можешь
Он, сам того не ведая, попал мне прямо в сердце, в едва затянувшуюся рану, и я не смог сдержать гримасы боли. Олег тут же понял, что перегнул палку, и сказал примирительно-извиняющимся тоном:
— Прости, Димыч, я не хотел!.. Так что ты собирался мне рассказать?
— Я, между прочим, вчера не напился, а получил производственную травму! — уже успокаиваясь, начал я в своей обычной манере. — Зато добыл вам сразу двух подозреваемых.
— Уж не мужа ли Закревской? — проявил осведомленность Ракитин, доставая сигареты, и, перехватив мой заинтересованный взгляд, пояснил не без самодовольства: — Опер я, по-твоему, или погулять вышел?
— Ну да, первым, по логике, и должен быть бывший муж-ревнивец, — кивнул я и прищурился на Олега. — А второй?
— Да кто угодно! Любовник, пьяная подружка, маньяк, наконец, — отмахнулся Ракитин. — Все равно, если не бывший муж, будем проверять всех подряд и рано или поздно откопаем.
— Копать не придется, Олежек! Второго я дарю тебе безвозмездно, — я сделал широкий жест рукой и тоже прикурил.
— Ладно, я тоже делаю тебе подарок, беру с собой на свидание с Павлом Юрьевичем Закревским. А ты мне по дороге расскажешь о второй персоне.
С этими словами Ракитин развернул машину, и мы неспешно покатили в сторону Университетского городка.
— Хорошо, капитан, тогда послушай сказку про умную и добрую тетеньку-проститутку и ее любимую ученицу, — я сделал глубокую затяжку, выдерживая актерскую паузу, выпустил дым в приоткрытое окно и продолжал: — Жила-была мудрая, красивая и добрая женщина, кандидат психологических наук, решившая во имя научной достоверности собираемого материала для докторской диссертации временно поменять профессию — получить, так сказать, данные из первоисточника…
— А знаешь, как называлась ее диссертация? — перебил Олег, не отрывая взгляда от дороги. — «Социально-психологические аспекты возникновения случайных интимных связей как отражение скрытых потребностей общества в сфере эротической культуры человека».
— Круто! — я невольно прищелкнул языком. — Энни-Шоколадка не зря пользовалась такой бешеной популярностью. Так вот, профессию-то она поменяла, но поскольку все же была человеком высокообразованным, поклонницей «Камасутры» и тому подобного, то довольно быстро снискала уважение и почет среди остальных «ночных бабочек» и стала брать кое-кого из них на своеобразную стажировку, обучать древнему искусству любви.
Я выбросил окурок и прикрыл окно до узенькой щели для вентиляции.
— И вот внезапно эта добрейшая и отзывчивая женщина превращается в какое-то исчадие ада, безжалостную садистку и публично избивает свою ученицу, а потом устраивает в клубе, где работает, форменный погром, поранив еще несколько человек. Причем ей как-то удается скрыться до появления патрульных.
— Единичный случай, с кем не бывает, — скептически хмыкнул Ракитин.
— Если бы единичный! Эта удивительная женщина превратилась в ужасное чудовище, агрессивное, злопамятное и подозрительное, одержимое манией преследования. Причем периодически она снова становилась почти прежней, хотя и чем-то озабоченной, говорила, что ей необходимо с кем-то посчитаться, и снова зверела и набрасывалась на девочку-стажерку…
— Может быть, у Закревской просто съехала крыша от психического перенапряжения? — предположил заинтересовавшийся моим рассказом Ракитин. — Ведь оставаться и ученым, и проституткой одновременно, думаю, непросто…
— Все было бы так, если бы она недавно вновь не стала прежней, доброй и ласковой, будто ничего и не было, — возразил я.
— Получается, что рассчиталась?
— А может, и нет?
— Тогда это уже третий подозреваемый…
— А второй — эта девчонка, без сомнения, — подытожил я. — Ее подружка вчера поведала мне сию жуткую историю, и она же слышала, как эта несчастная стажерка, предварительно хорошо нагрузившись для храбрости, обещала пристукнуть свою наставницу, если та не прекратит над ней издеваться.
— И кто это?
— Светлана Величко по прозвищу Персик.
— Ты ее видел?
— Нет, вчера ее не было в клубе, — я внимательно посмотрел на Олега.
Видимо, нам обоим одновременно пришла в голову одна и та же мысль, потому что Ракитин вытащил рацию и включил вызов.
— «Букет», я — «Гвоздика», прием…
— «Букет» на связи, в чем дело?
— Здесь Ракитин. Саша, пробей-ка через нашу базу адресок некой Величко Светланы…
— Других данных нет, Олег Владимирович?
— Нет. Но, думаю, двух Светлан Величко у нас в городе не найдется.
— Принято.
Ракитин убрал рацию и ловко повел машину по узким проездам Университетского городка.
