Я засунула журнал между книгами, стоявшими на полке. Мы их редко читаем, перешли на электронные, но выбрасывать бумажные, еще из коммуналки перевезенные, жалко.
Машенька
Не люблю спать. Особенно в тихий час. Лежу и думаю.
Думаю - это говорю, но так, что никто не слышит. Тем ртом, который внутри головы. Когда я сказала маме, что у меня есть рот внутри головы, она смеялась. Я сказала: он не ест, а только говорит. Мама сказала: это значит 'думать'. И сказала, что она тоже так может. Все так могут. Не только я. (А было бы здорово, если бы только я так умела!) Никто не знает, о чем я думаю, пока я не скажу это вслух. Но думать скучно. Я бы лучше поиграла, а не лежала бы в кровати. Особенно в тихий час. Если воспитательница уходит, мы прыгаем в кроватях и швыряемся сандалиями. А потом она приходит и кричит. Мы плохие, что не спим. Я не могу быть хорошей. Не могу спать через силу. Могу лежать, закрыв глаза. Мне это не нравится, и глаза начинают болеть. Тихий час белый. Ночь черная. Не знаю, зачем притворяться, что они похожи. Я боюсь ночи. Ночью я засыпаю. Сны - это то, что вижу только я. Как когда думаю. Но я могу думать о чем-то, а могу не думать. А сны снятся сами по себе. Я не могу сделать так, чтоб они не снились. Они страшные. Во сне все простое кажется страшным, непонятно почему. Больше всего я боюсь лес. Он снился мне один раз. Он был далеко. Он был красный. И я проснулась. Ночью. Это неправильно. Когда просыпаешься, должно быть светло. Мне стало совсем страшно, и я заплакала. Пришла мама. Когда приходит мама, сразу становится нестрашно. Она спрашивает: 'Что такое, малышка?', но уже все хорошо. Главное, чтобы мама не уходила. Я даже не знаю, почему боялась раньше, пока мама не пришла. Но если она уходит, я снова боюсь. Мама сердится, что я не даю ей спать и работать. Поэтому я лежу, закрыв глаза, как на тихом часу. Я не хочу спать. Вдруг там опять красный лес или что-то такое? Я знаю, что к маме приходят, когда она сидит на кухне. Я вижу их, если не жмурюсь крепко. Они открывают дверь в кухню, свет оттуда становится ярче. Они никогда не выходят оттуда. Они залазиют в мамин компьютер. Мама стучит по клавишам - и они залазиют в него. Там их уже много поселилось. Я боюсь маминого компьютера. Их там очень много. Я люблю папин компьютер, в нем мультики. А мамин, который стоит в кухне, не люблю. Те, которые приходят, меня не видят. Они не такие, как мы. У них могут быть хвосты, например. Хвост по полу шуршит, я его слышу. Чем длиннее хвост, тем дольше шуршит. Иногда когти шкрябают. Иногда говорят всякие непонятные слова. Громко или тихо, по-разному. Один раз прямо надо мной кто-то крикнул: 'Вжи-вжи!' Я закричала и стала бить его ногами, потому что он хотел меня схватить. Прибежала мама, включила свет, обняла меня. Я плакала. 'Вжи-вжи' значило 'держи', я знала.
Пришел папа и спросил:
- Что случилось?
Мама сказала:
- Машеньку разбудили.
Папа сказал:
- Это дебилы сверху. Пойду разберусь! Совсем оборзели!
Мама сказала:
- Олег, не надо, мало ли что...
Папа был злой и лохматый. Я засмеялась, такой он был смешной. Он сказал:
- Господи, то плачет, то смеется... Дурдом! Мне на работу завтра.
А мне хотелось смеяться и бегать. Меня никто не забрал. У меня есть папа и мама. Я не понимаю, почему так всегда: когда темно - страшно, но когда становится светло, не можешь понять, почему раньше было страшно. Но как только опять темно - снова страшно.
Я спросила маму:
- Ты не боишься их?
Она ответила:
- Я за тебя боюсь. Ты такая впечатлительная. Ночью все звуки слышны. Соседи шумят. Трубы гудят. А ты всего боишься.
Я сказала:
- Ложись со мной, мама. Я не боюсь с тобой.
- Я пишу, детка. Пойми, малышка, мне нужны эти пару часов, чтобы закончить книгу. Я рядом, спи.
- Когда я буду спать, они меня не увидят? Не заберут?
- Никто тебя не увидит.
Я лежу, закрыв глаза, и хочу скорее заснуть. Я боюсь их и боюсь увидеть во сне опять тот красный лес.
Мне так страшно от всего этого вместе, что я сжимаюсь в комочек и вся дрожу. А потом как-то незаметно все-таки засыпаю.
Утром я говорю маме:
- Буди меня рано-рано!
- Зачем, малышка?
- Чтобы день был длиннее!
Я люблю длинные дни, когда спать долго не наступает.
Олег
У Таньки не душа, а какой-то унитаз в богатой хате - все в нее гадят, а все равно блестит как зуб в рекламе зубной пасты. Работа у нее дурацкая, шеф припадочный, родаки прибухивают и дерутся, все детство в коммуналке провела, а такая... по ночам что-то кропает, сочиняет. В лучшее верит. Может, я немного ей завидую. Я тоже вырос в коммуналке, но не здесь, не в Питере.