— Сколько мы там будем прохлаждаться? — поинтересовался Константин.
— Зачем прохлаждаться? — не понял Иван Петрович. — Работайте как работали. Жену будут возить на работу и привозить обратно наши люди. До конца зимы придётся потерпеть. А завтра я познакомлю вас с очень интересным человеком, который тоже вынужден скрываться от ксенотиков.
— Кто он?
— Математик, работает в МИФИ.
— Хроник? — догадался Ватшин.
Гордеев озадаченно посмотрел на него.
— Я вам уже рассказывал о нём?
— Интуиция.
— Что ж, вам будет о чём поговорить с этим человеком.
Прошёл день.
Ватшиных отвезли в Горки-2, поселили в небольшом двухэтажном коттедже в окружении соснового бора. Люся обошла свои временные владения и осталась довольна.
— Жить можно. Хотя наша дача нравится мне больше. Ты не спросил, друзей можно сюда приглашать?
— Не спросил, — виновато сознался он. — Потерпи пока, ладно? Мне почему-то кажется, что мы здесь недолго потусуемся.
Коттедж охранялся.
Ватшин по примеру жены обошёл всю его территорию, познакомился с охранниками, жившими в отдельном строении у забора, подумал, что как ни крути, а это тюрьма, но делать было нечего, волею судьбы он оказался не в том месте и не в то время, если трактовать полученную от Кротова информацию в таком ключе, и надо было приспосабливаться к перемене жизненного уклада и радоваться, что они с женой остались живы.
На следующий день Солома повёз его в Москву.
— Куда едем? — полюбопытствовал Константин, успевший привести свои мысли в порядок и настроенный оптимистически.
— К Сан Санычу, — ответил никогда не унывающий оперативник; от него так и веяло бодростью и жизненной энергией.
— Где он живёт?
— На Юго-Западе, через сорок минут доедем.
Ехали и в самом деле около сорока минут: Солома был хорошим водителем, знал все дороги, объездные пути и дворы, а главное — вовремя реагировал на посты ДПС, и машину ни разу не остановили, хотя порой серебристая «Хёндэ» Виктора развивала скорость под сто пятьдесят километров в час.
Математик Сан Саныч Уваров жил на улице Матвеевской, упиравшейся в Аминьевское шоссе. Квартира у него оказалась самой обычной, двухкомнатной, без каких-либо изысков, кроме одного: она больше напоминала библиотеку. Книжные полки располагались не только в гостиной, но и в спальне, в прихожей, на кухне и даже на довольно просторном застеклённом балконе.
— И всё равно не хватает места, — признался Александр Александрович. — В два ряда ставлю. А вы же знаете поговорку: книг второго ряда нет! Они как бы перестают существовать, недоступные ни руке, ни взгляду.
Был математик — в прошлом волейболист — высок, ростом под два метра, серо-зелёные глаза его смотрели оценивающе, с иронической грустинкой, а губы всегда готовы были сложиться в улыбку.
Ватшину он сразу понравился.
— Жена придёт вечером, а то бы познакомил, — сказал математик, — а дети у друзей.
— Ну, я пошёл, — оставил их Солома. — Позвоните, когда освободитесь, я отвезу вас домой.
Уваров предложил гостю кофе.
Ватшин согласился.
Они уселись на кухне, и Сан Саныч рассказал Константину свою историю: как он стал хроником и как на него вышли анксы.
Разговорился и Ватшин, делясь своими впечатлениями и умозаключениями. Спросил, не сдержав любопытства:
— Вы и в самом деле видите прошлое?
— Это трудно назвать видением, — улыбнулся Уваров. — Чтобы что-то видеть, надо понимать, что это такое. Когда первый раз вышел к истокам Вселенной, не сразу разобрался в том, что вижу. Пришлось проштудировать литературу по космологии и астрофизике.
— У меня получилось со второго раза, — признался Ватшин. — Но я специально изучал историю рождения Мироздания, писатель должен разбираться в темах, которые затрагивает в своих произведениях. А тема космологии мне очень близка, я много пишу о космосе.
— Вы сторонник теории Большого взрыва?
— В принципе да, теория красивая и, на мой взгляд, отражает реальное событие.
Ватшин уловил тень улыбки, промелькнувшую в глазах собеседника, торопливо добавил:
— Насколько мне позволено судить, конечно. Сначала я просто окунулся в прошлое, чтобы посмотреть, что было до звёзд.
— Первые звёзды образовались спустя сто пятьдесят миллионов лет после Бигбума. Это так называемое «третье население» — большие сверхмассивные звёзды, не дожившие до нашей эпохи. После этого началось образование квазаров и протоскоплений галактик. А до этого во Вселенной царствовала «тёмная эпоха» — время без звёзд и света.
— После рекомбинации водорода, — согласился Ватшин, показывая свою эрудицию. — Источники излучения тогда ещё не появились, и длилась эта эпоха сотни миллионов лет. Когда я попытался оглядеться и ничего не увидел, испугался даже, подумал — ослеп!
— Со мной было примерно то же самое, — хмыкнул Уваров. — Потом я окунулся в сплошное пламя и понял, что вижу аннигиляцию частиц и античастиц.
— Потом началось образование нуклонов, — подхватил Константин, — и пошли первые ядерные реакции с образованием ядер дейтерия и гелия.
— Которые, я имею в виду реакции, длились триста восемьдесят тысяч лет.
— Если верить расчётам учёных.
— Вы не верите?
