Томми сел в кровати и нашарил запасные очки на кровати рядом с собой. Он надел очки и посмотрел на часы. Часы были заведены и поэтому продолжали идти, когда прекратилась подача электроэнергии. В десять вечера. Пять минут первого ночи. «Кто же это звонит в такой час?» — подумал Томми. За окном по — прежнему выл ветер, швыряя дробь песка горстями в стекло. Еще до того, как погас экран телевизора, специальный выпуск метеоновостей был посвящен обстановке в районе Лос-Анжелеса. Комментатор предупредил о вероятности повышения скорости ветра до тридцати пяти и даже пятидесяти миль в час. А потом погас свет и экран телевизора.
Снова зазвонил телефон. Томми услышал приглушенное проклятие отца, снявшего трубку.
В этот день Томми вернулся домой, с трудом преодолевая порывы горячего ветра с запада. Стоило лишь взглянуть на небо, и можно было сразу сказать, что надвигается ураган. На сколько хватало глаз, по небу неслись тучи. Он никогда еще не видел ничего подобного, даже в Денвере. Но даже чудовищный ураган был ничто в сравнении с событиями в школе. Ему, конечно, пришлось вернуться в камеру хранения, и когда он поспешно доставал книги, чтобы как можно скорее убраться восвояси, Марк Сутро сообщил ему, что Бык и его дружки сегодня в школу не явились, так что он был в полной безопасности. А теперь вообще наверное никаких занятий в школе не будет. Вот здорово! Теперь он сможет посмотреть серию из «Флэш Гордона» и «Триллер» в мексиканской трансляции — если только дадут свет.
Он встал с постели. Со стены свирепо сверкал очами Орлон Кронстин. Он был изображен на красочном плакате в одежде и гриме «Короля Вампиров». Он вышел в коридор и постучал в дверь комнаты родителей. Отец, худой, высокого роста, в очках с толстыми стеклами, совсем как у Томми — выглянул наружу:
— Почему ты не спишь, Томми?
— Проснулся вдруг. Услышал, как звонит телефон. — Он зевнул, приподнял очки и потер глаза. — А кто звонил?
— Понятия не имею. Какой-то болван. Он не назвался. В трубке что-то ужасно трещало, но голоса слышно не было. Отправляйся обратно в постель.
— Ветер все еще очень сильный, да, папа?
— Да. Весьма. — Он замолчал на несколько секунд, потом шире приоткрыл дверь. — Зайди на минутку.
Мама Томми, выпускница Радклифского университета, с темными, напряженно глядящими глазами и острым подбородком, сидела, подтянув колени к подбородку, горой поднимая простыни и покрывало. Она смотрела на темно-зеленые шторы, вздрагивавшие всякий раз, когда сквозь стены просачивался какими-то путями шепот ветра — отголосок бушевавшего за окнами урагана. Она взглянула но Томми улыбнулась тонкими ломкими губами.
— Тоже не можешь уснуть, да?
— Нет.
— Снаружи настоящий ураган. Боже мой! Разве в Калифорнии бывали ураганы? В кои-то веки…
— Он уже немного тише… Вечером вообще была ужасная буря, — сказал отец. Он сидел на краю кровати, смотрел на телефон. — Черт побери, кто это мог быть? Кто-то надумал подшутить?
— Не очень смешная шутка, — сказала Цинтия.
Томми подошел к окну, отодвинул штору и выглянул наружу. На миг он мог поклясться, что снова оказался в Денвере — повсюду лежали сугробы снега! Они уже начали даже покрывать машины. Потом он увидел поваленное пальмовое дерево. Крона перистых листьев была полностью сорвана ураганом, оставив уродливый тупой обломок-культю, и Томми тут же вспомнил, что это Калифорния, и здесь не может быть снега. Это песок, горячий, сухой, толстым слоем накапливавшийся, образуя горки дюн.
— Откуда столько песка, пап? — спросил он. Сердце его билось немного учащенно.
— Из Мохавской пустыни. Ветер перенес его через горный хребет. Ну и повезло нам, верно?
— Да, — сказал Томми, — наверняка. — Он напряг зрение, стараясь рассмотреть дом Вернонов на другой стороне улицы. Сквозь крутящиеся струи песка ничего не было видно.
— Как мне не хотелось приезжать в Калифорнию, — говорил отец Томми в это время. — Я сказал мистеру Оуксу, что я всегда был верен компании и останусь человеком «Ахиллеса», но… — Он взглянул на жену. — Если бы мы могли остаться в Скоттс-дейле… Вот это был в самом деле прелестный город. Никаких пробок, никакого смога, никаких безумцев-убийц…
— Папа, — очень тихо сказал Томми. Он не совсем понимал, что видит, но чувствовал, что должен что-то сказать.
— Теперь еще это, — сказал отец. — Проклятье! Ни света, ни… а где наш транзистор, Цинтия?
— Папа, — сказал Томми, — там что-то…
— Тот приемник, который мы купили в марте? По-моему, он все еще где-то в ящике, дорогой. Вероятно, в одном из стенных шкафов. Сомневаюсь, что батарейки еще годные.
— Я попытаюсь найти. Томми, раздобудь свечку и спички, если уж мы не будем больше спать, ладно?
