— Через Голливуд к Аутпост-драйв, потом наверх, в холмы. От Аутпост ответвляется еще одна дорога, вверх, но сомневаюсь, что канализация там проходит.
— Я знаю, где Аутпост-драйв начинается. По другую сторону Франклин-авеню. Проходит прямо под горой, верно?
— Да.
— Значит, масса дерьма на линии. Идти будет нелегко. Вроде как карабкаться на ледяную гору. К тому же, все линии разного диаметра. В одних можно идти, в других ползти, а в некоторых — будьте довольны, если вы не застрянете, как пробка, и выберетесь наружу. Отсюда до Франклина мили три топать. Но вы на мой вопрос не ответили. Куда вам нужно, в какое место?
— Замок Кронстина. Знаете, где он находится?
— Не-а. Но уже по названию кумекаю, что флюиды там поганые. Говоришь, он рядом с Маллохана? Значит, еще пару миль прямо вверх. Если только мы проберемся сквозь туннели. Если не повернем в неправильном направлении и не заблудимся. У меня, правда, нюх на направление. Я живу здесь, внизу, с самого возвращения из Вьетнам. — Взгляд Крысси заострился. — Тут лучше, спокойней. Мир наверху съехал с рельсов, сечешь? Одни поганые флюиды повсюду. Во всяком случае, я знаю систему канализационных линий не хуже, чем вы знаете дорогу из ванной в туалет. И даже я иногда могу заблудиться. И даже я не бывал во многих здешних местах. Вообразили ситуацию?
— Значит, вы говорите, что добраться туда невозможно?
— Не-а. Этого мы не говорим. Мы говорим, что вам самим туда не добраться.
— Это я понимаю, — сказал Палатазин.
Крысси посмотрел на него, потом на Томми. Томми слышал приглушенный рев бури наверху, словно какое-то гигантское животное грызло металл люка над его головой, пытаясь добраться до убежавших под землю жалких людей.
— Так что вы задумали? — спросил Крысси.
— Мы должны уничтожить предводителя вампиров, — сказал Палатазин тихо. — В лучшем случае у нас остается еще четыре часа дневного времени. Потом солнце спустится низко, и ночь наступит раньше обычного — из-за урагана. До замка нам обычной дорогой не добраться. Но можно пройти, используя канализационные каналы, верно?
— Возможно, — сказал Крысси. — Не нравится мне путаться с этими кровососами, брат. Это у старины Крысси вызывает нехорошие мурашки по всей коже. Вы думаете… накалывать их на эти вот палочки?
— Там спит их предводитель… их король. Мне кажется, я мог бы уничтожить его, и тогда все остальные были бы деморализованы, впали в панику…
— Вроде как с индейцами, да? Убивают вождя, все остальные тут же накладывают в штаны…
— Да что-то в этом роде.
— Так, это я секу, — кивнул Крысси и посмотрел в чернильную темноту туннеля. — Значит, все это идет… вроде как к концу света, да? Эти кровососы становятся все сильнее и многочисленнее, а нас все меньше, и мы слабее. Верно?
— Да. — Палатазин смотрел в глаза Крысси. — Я должен добраться до замка. И нужно отправляться в путь немедленно. Ты поможешь нам?
Крысси с минуту жевал ноготь большого пальца. Глаза его открывались все шире и шире. Потом он вдруг захихикал.
— А почему нет, брат? Я ненормальный патриот. Дерьмо! Почему бы и нет?
Он ухмыльнулся в темноту туннеля со всем оптимизмом и храбростью, какую могли дать ему его пилюли и магические грибы. Потом он поднялся, затрещав суставами коленей, и направил луч света вдоль туннеля, показавшегося бесконечным.
— Нам вот сюда.
Он подождал, пока Палатазин поднимется, и зашагал вперед, согнувшись. Казалось, сутулость теперь превратилась в его неотъемлемую черту, и что таким, скрюченным, Крысси был с самого рождения. За ним последовали Палатазин и Томми. Сначала шел Палатазин, а Томми замыкал их маленький отряд. Тошнотворный запах человеческих экскрементов стал заметно сильнее, но это было куда предпочтительнее адского урагана наверху. Под ногами журчала вода.
Время было их главным противником. И оно было на стороне вампиров. Палатазин чувствовал страх перед грузом ответственности не только за Томми, Джо и Гейл, но и за сотни тысяч людей, попавших в ловушку песчаной бури. Что будет с ними этой ночью и следующей, если не будет уничтожен король вампиров? У него было такое чувство, словно он шел на битву с древнейшим противником человека, с ночным кошмаром, искалечившим его детство, погрузив Палатазина в мир, где приходилось шарахаться от каждой тени, и каждый день сумерки становились напоминанием о том, что где-то просыпаются вампиры…
Краем глаза он уловил позади какое-то движение — неопределенный силуэт, тронутый отсветом луча фонаря. Первая мысль Палатазина была — вампиры схватили Томми и теперь собираются напасть сзади на него, но когда он оглянулся через плечо, то ничего там не увидел, кроме Томми, с которым было все в порядке.
И в следующий миг он услышал до боли знакомый голос, словно едва ощутимое дуновение ветра, пронесшееся мимо уха. Он отлично понял произнесенные слова: «Андре, я не покину тебя!..».
Это придало ему уверенности. Но идти было еще так далеко! И ничто в мире не могло задержать безостановочное движение солнца к закату.
