Двадцать минут после полуночи. Палатазин сидел в своей машине на Коронадо-стрит, в двух кварталах от Мак Артур-парк. Посреди фасада голубым светом подмигивала вывеска: «Комнаты» Мекка» — на день, неделю, месяц «. Само здание было сложено из желтого кирпича с голубыми декоративными плитками, которые лет двадцать-тридцать назад могли показаться красивыми. Сейчас вид у всего здания был неряшливый — многие плитки треснули, отскочили, многие были покрыты лозунгами из баллончиков с краской, нанесенных по-испански по всему фасаду здания, выходившему на узкую боковую улочку. То и дело из двери появлялся какой-нибудь пьяный, и едва успевал отойти в сторону, как его рвало. Сюда падал неоновый отблеск великолепия Шестой-стрит и бульвара Уилшир, но сама по себе Коронадо-стрит была улицей достаточно темной, и черные ульи домов, построенных в основном в двадцатые и тридцатые годы, лепились друг к другу, словно черные вороны в стае.
В стоявшем по другую сторону белом» шевроле» зажглась спичка. Палатазин на секунду увидел профиль Фарриса, закуривающего сигарету. Фаррис был крупным, тяжелым мужчиной с выдающейся мускулатурой. Его любимым видом спорта была профессиональная борьба. У него были жгуче-черные глаза, способные пригвоздить подозреваемого к месту за целый квартал. В Паркер-центре его заглаза прозвали «Колесо», и это была лишь наполовину шутка, потому что если он кого-то перебрасывал через себя, то несчастный долго не мог встать на ноги после этого. Кроме него в «шевроле» сидел за рулем Цейтговель. Палатазину показалось, что вместо здания «Мекки» Цейтговель следит за ним, но он отбросил предположение, как признак паранойи.
Когда Палатазин добрался до них, Цейтговель быстро ввел его в курс дела: примерно в девять часов он и Фаррис приехали в «Мекку», чтобы проверить номер шестнадцать по их списку. На звонок за дверью Бенфилда никто не отозвался, но им удалось поймать внизу домоуправителя. Он лишь один раз взглянул на фоторобот и тут же с уверенностью узнал в изображении человека из семнадцатого номера. Тогда Цейтговель прогнал имя Уолтера Бенфилда через компьютеры регистрационной автомобильной службы и выяснил, что этот человек является владельцем серого «жука-фольксвагена» модели 1963 года. После этого, получив полный регистрационный номер этой машины, он вызвал ночного дежурного офицера, лейтенанта Мартина.
За час до полуночи домоуправитель мистер Пьетро звенел ключами в узком, тускло освещенном коридоре, пока ключ, наконец, не скользнул в замочную скважину квартиры номер 17.
— Я бы этого делать не стал, если бы не знал, что это нужно, — сказал он трем полицейским, стоявшим вокруг него. — В смысле, вы, ребята, не стали бы нарушать чье-то право на личную жизнь, если бы на то не было важной причины, ведь верно?
— Да, у нас имеется важная причина, — сказал ему Палатазин. — И мы не нарушаем прав, мистер Пьетро. Мы просто хотим осмотреть квартиру. Одна-две минуты, и все. Больше нам ничего не нужно.
— Да-да, конечно.
Замок щелкнул и дверь отворилась. Пьетро включил свет и они вошли в комнату. Атмосфера в комнате была клаустофобической, и Палатазин сразу почувствовал резкий запах, напоминающий жженый миндаль. Одежда валялась на полу и на стульях, кровать не была убрана. Над стеной в изголовье кровати были приклеены вырезанные из журналов фотографии атлетов, штангистов, культуристов. Палатазин направился к середине комнаты, но тут что-то зашуршало на старом столике для игры в карты. Остановившись, он уставился на три проволочные клетки, наполненные громадными черными тараканами, старающимися вползти друг на друга. Он коротко и со свистом втянул в себя воздух.
— Посмотрите на это! — сказал он остальным.
— Иисус! — воскликнул, не веря своим глазам, мистер Пьетро. — Что он делает со всеми этими… штуками? Слушайте, у меня дом чистый, ничего подобного у меня…
— Да-а… — протянул Фаррис, заглянув в одну из клеток. — Ну и уроды…
Палатазин отошел в сторону, разглядывая фотографии на стене.
— А где работает мистер Бенфилд? — спросил он хозяина дома.
— Где-то в Западном Лос-Анжелесе. В одной из больших компаний по выпуску аэрозолей. — Вид у Пьетро был неподдельно страдальческий. — Для уничтожения паразитов, насекомых и так далее.
— А название компании вы знаете?
— Нет, извините, не знаю. — Он снова посмотрел на тараканов и с отвращением повел плечами. — Бог ты мой, вы думаете Бенфилд все это с собой с работы приносит? Или… как?
— Сомневаюсь.
Палатазин посмотрел в другой угол комнаты, где Фаррис проверял содержимое комода.
— Вы не волнуйтесь, мистер Пьетро, мы не собираемся разбирать мебель Бенфилда на части. Фаррис, будь поаккуратнее с этими ящиками… Мистер Пьетро, когда Бенфилд обычно приходит домой?
— А в любое время, когда ему вздумается, — пожал плечами Пьетро. — Иногда приходит вечером, побудет немного, потом снова уезжает на машине. Я уже давно научился различать всех жильцов по звуку шагов. Слух у меня довольно острый. В общем, никаких регулярных часов прихода домой у него нет.
— А что он за человек? Вы часто с ним разговариваете?
