— Привет, доброе утро, — сказал Вес и усадил свое непослушное тело на стул. Секунду спустя он поднялся, чтобы убрать с сиденья набитую доверху пепельницу. На сиденье остался пепельный след. — Боже! — тихо пробормотал он, оглядываясь по сторонам. — Если бы меня только видели сейчас парни из Домино-клаб! Как они говорят… — Он увидел, что она не обращает на него внимания — глаза ее были сосредоточены на точке в центре планшета. — Я не слышал, как ты поднялась. Сколько сейчас времени?
Соланж мигнула, подняла голову, посмотрела на него, словно только сейчас заметила, что он вошел в комнату.
— Вес, — сказала она. — Я… я уже давно не сплю. Я не могла спать с самого восхода. — Она посмотрела на него, потом сочувственно улыбнулась. — У тебя такой вид, словно кто-то стукнул тебя нгангой.
— Чем? Что это такое?
— Злобное проклятие. Очень сильное.
Соланж слегка нахмурилась, снова повернулась к доске. Потом подняла пластиковую пластинку и провела по ее нижней плоскости пальцем.
— Лучше не трогать эту дрянь, — сказал Вес. — Вдруг укусит тебя. А Мартину я набью задницу, как только поймаю его. Он же мог мне глаз выколоть!
Она положила планшетку на место.
— О чем ты, Вес? Ты думаешь, что это Мартин управлял всем, что произошло здесь прошлым вечером?
— Конечно! Я видел, я следил за его руками! Это он столкнул эту штуку с доски!
Соланж ничего не ответила, он подошел к обзорному окну и посмотрел вниз, в бассейн. Там плавал полотняный шезлонг в желтую и зеленую полоску. У дальнего края прибилась к борту стайка пустых жестянок.
— Ну, ладно, — сказал он наконец. — Тишина эта мне знакома. О чем ты думаешь?
— Это сделал не Мартин, — сказала она. — Он не имел власти над происходящим так же, как и я. Нами руководило что-то очень сильное и дикое…
— Ах, перестань! Послушай, я могу слушать эту магическую ересь, когда вокруг гости, но сейчас мы одни, и я хочу, чтобы ты позабыла о существовании мира духов.
— Ты мне не веришь? — холодно спросила Соланж.
— Не-а.
— А Богу ты молишься?
Он повернулся, глядя на нее.
— Да. Но это совсем другое дело.
— Разве? Подумай еще раз. Вспомни, ты играл в покер, ставки были высоки, это было в Лас-Вегасе, в «Хилтоне», девять месяцев тому назад. Ты играл против некоторых весьма богатых и влиятельных людей.
— Я помню.
— Ты помнишь последнюю сдачу? Ты закрыл на секунду глаза, и только потом взял последнюю карту. Какому духу молился ты тогда?
— Я… я попросил удачу у Леди Лак, чтобы она послала мне туза. Это совсем не дух.
Соланж слегка усмехнулась, ноздри ее трепетали.
— А А говорю, что это одно и то же. Все божки — это духи, а все суеверия переходят в поклонение божкам. Да-да, Вес, поверь мне. — Она снова посмотрела на доску. — Ты ведь видел. Ты читал слова.
— Какие слова? Это была чушь!
— Это было послание, — тихо сказала Соланж. Она вздрогнула и посмотрела на Веса. — Духи взволнованы, Вес. Вокруг нас повисла жуткая, страшная нганга. Если бы у тебя в жилах текла кровь банту, ты бы почувствовал ее судорожные вибрации, почувствовал бы запах, похожий на уксусный. Духам известны все загадки, они видят будущее и пытаются предостеречь нас от ошибок, если только мы в состоянии слушать, что они нам говорят. — Вес умехнулся, и в глазах Соланж загорелась искра гнева. — Я никогда еще не ощущала такой энергии, как та, что ворвалась в эту комнату вчерашней ночью! Доброжелательные голоса духов были просто заглушены. Эта энергия отмела духов, словно мух! Именно эта сила вывела последнее сообщение, и именно она управляла планшеткой, когда та прыгнула.
— Прекрати! — потребовал вдруг Вес.
Лицо Соланж окаменело. Несколько секунд она смотрела на него своими, как иногда называл их Вес, «расплавленного эбена», глазами, потом грациозно поднялась.
— Я не хотела тебя расстроить.
— Я и не расстроился.
— …но я хотела, чтобы ты знал правду!
— Ради Бога, перестань же!
— …о том, что произошло прошлой ночью. Я сообщила тебе эту правду, я сделала то, что должна была сделать.
— И правда сделает нас свободными. — Вес широко улыбнулся. — Что-то подобное я слышал и раньше.
— Вес! — Теперь в ее голосе слышалось предельное напряжение. — Ты можешь шутить на сцене, с другими людьми, можешь корчить рожи, менять голос, и пусть они думают, что ты живешь, чтобы дать им минуту смеха. Но не надевай на себя маску передо мной! Иногда наступает конец всем шуткам. Смех умирает. И тебе приходится смотреть на мир без фальшивых очков, видеть его таким, каков он на самом деле.
— О каком мире ты говоришь, моя милая? О пристанище астральных духов, я так понимаю?
