До сих пор никто не может объяснить, зачем она полезла в небольшой промежуток между кроватями священника и его соседа. Никто не препятствовал, поскольку ходить в гости здесь считается нормальным и даже поощряется. Дойдя до тумбочки и посмотрев сверху вниз на не обращающего на нее никакого внимания, не отрывающегося от строк, батюшку, она, произнеся: «Ах так» — развернулась к нему необъятным задним местом и резко подалась на него, будто споткнулась, но нарочно так, что бы придавить своей массой худосочную грудную клетку.
Сделав желаемое, женщина, а это была та же склочная барышня, известная нам по первому разговору, начинающего эту книгу, между Мариной и Иваном, она, совершенно довольная тем, что помешала читать, возможно, испортила настроение, и наверняка причинила, хоть какую-нибудь боль, заранее зная, что никто из этих мужчин ей и слова не скажет, повернулась в самом проходе, брякнув: «Вы еще живы, мальчики…, ну что ж зайду завтра, посмотрю — все ли на месте!» — после чего преспокойно исчезла, вызвав этими словами неподдельный испуг у доктора.
Сосед отца Олега, почему-то обратил сразу внимание, как после того, как с батюшкиного живота встала, только ушедшая гостья, сказав: «Слава Богу за все!», будто бы немного сдулся, приняв вид спящего человека…, спящего с открытыми глазами…
Судмедэксперт, осматривавший труп покойного протоиерея Олега констатировал смерть по причине «проникающего ранения в полости сердца с перфорацией левого желудочка…, от себя добавим: вызванной проникновением остро заточенного карандаша. Он упокоился быстро, почти не почувствовал боли, ровно в тот день, что и обещал, не приложив к этому никаких усилий, хотя чудным образом и наступала ремиссия, что удивляло врачей. И даже уход его из этой жизни стал добрым делом подтверждения каждого сказанного им в том, запомнившемся всем, разговоре, слова, что была Истина.
Верить в это или нет, тебе, дорогой читатель — воля твоя, ибо в этом и есть дарованная Богом каждому свобода выбора и следование ему…
«Нет такой глупости, у которой не нашлось бы тысячи последователей, готовых за нее умереть»
Так случилось, что на следующий день после ухода отца Олега, планировался отлет Сталина с Викой, все было готово, багаж, билеты, встречающая сторона — клиника уже направила специальный автомобиль из пригорода, с экипажем медиков и менеджером, имеющим задачу получить разрешение на встречу больного у трапа самолета и доставить его месту лечения. Предполагалось, что Иван должен плохо перенести перелет, именно в связи с этим и принимались такие меры.
Татьяна Ермакова изо всех сил пыталась успеть в аэропорт, ради напутственных объятий, пожеланий и передачи приветов от ребят, которые, благодаря ему, попали в РОНЦ. Ночь выдалась у нее трудная, одно неудобство цеплялось за другое, маленький недочет или нехватка буквально мелочи, наворачивала новый пласт неудобств на, увеличивающийся со вчерашнего дня, ком неблагополучности исходов.
Все началось с отхода любимого всеми слуги Божиего к своему Отцу, из-за чего ей пришлось переносить выезд из Москвы, благо поездов много, далее следовала череда событий в суете своей и цельности, в общем-то полезная, но не всем понравившаяся. Батюшка, покинув этот мир, освободил не только койку, но и выбитую общими усилиями квоту, которую Татьяна решили не теряя, попытаться предоставить другому человеку. Не сразу с этим согласились в руководстве РОНЦ, но предводитель фонда не привыкла отступать от задуманного. Небольшая доплата и выполненное условие — специфика онкологии нового пациента должна была соответствовать специфики умершего.
«Новенького» нужно было из Питера доставить в Обнинск, для этого ей нужно было попасть в Питер и все организовать на месте, поскольку несчастный был не ходячим, а родственники были не в состоянии решить такой сложный вопрос. Дальше стоял вопрос поиска денег для этой, надо сказать, не дешевой процедуры, заказать специальный медицинский транспорт со спецбригадой медиков, билеты больному, родственнику, медицинской сестре, имеющей специальную подготовку, которая была волонтером фонда, а значит, за свои услуги не требовала платы.
Уже совершенно выбившись из сил, пришлось решить ряд вопросов, связанных с телом отца Олега, в этом взялся помочь другой слуга Божий, которого мы называли отец Маркелл, хотя нужно раскрыть небольшую тайну, собственно и не тайну вовсе — будучи настоятелем храма, где происходили, известные нам события с Хлыстом, Сталиным и Викторией, он носил еще сан Епископа, то есть надобно называть его Владыкой, чего по определенным причинам не знали ни покойный Андрей, ни улетавший на операции, Иван, хотя, как мы помним, однажды этот сан был озвучен монашком в его присутствии, не подозревающая о нависшей над ней опасностью, Виктория.
