Щеки начинает заливать румянцем. Мне никогда не дарили таких букетов. Прикасаюсь к упругим бутонам и не могу не улыбаться, слишком приятно и неожиданно.
Это, конечно, Давид. Больше вариантов нет. Только зря он это… мое отношение к нему чисто дружеское. Придется как-то это объяснить, чтобы парень не питал иллюзий. И обидеть не хочется — он так помог на самом деле, выслушал и поддержал.
Жаль будет, если обидится и мы больше не будем общаться.
С таким сумбуром в голове отправляюсь в постель и долго не могу уснуть. Вот как так моя жизнь свернула в никуда?
Двадцать четыре, а я все еще одна. И даже мысли о том, что с мужчиной у меня может что-то сложиться, не проскакивает. А дети? Этот вопрос вообще не про меня.
Откуда-то приходит мысль, что вообще-то можно сделать ЭКО и получить ребенка. А что такого? Я смогу накопить. Это перед мамой я хорохорилась, что ребенка не хочу. А на самом деле иногда о детях думаю, особенно когда Мила начинает показывать фотографии своего счастливого семейства.
Всегда так светло на душе и возникает желание понюхать макушку малыша. Говорят, она как-то особенно пахнет.
Даже сажусь на кровати, когда сердцебиение учащается, и начинаю кусать губы. Возможно, для меня это единственный выход — получить хоть какую-то цель в жизни и не прожить ее зазря. А родители смирятся. Скажу, что роман был быстротечным и он меня бросил. Вот так, воспользовался и умотал. Бросил меня беременную.
— Ну ты, Верунчик, даешь, — со смехом утыкаюсь в подушку и подбираю под себя одеяло. ЭКО… м-да, фантазерка.
Утром просыпаюсь, как всегда, по будильнику и, шаркая тапочками, направляюсь в ванную. Перемещаясь по квартире, то и дело прикасаюсь к бутонам роз. Слишком они красивые, свежие и потрясающие. Даже делаю несколько фото на память. Когда еще столько надарят? Наверное, никогда.
Жалко, что я не могу как Адель — жить просто, ярко и без оглядки. Пользуясь мужчинами для своего удовольствия.
Раскрыв шкаф, долго смотрю на вешалки с одеждой. От безвкусных костюмов, что ношу на работу последнее время, тошнит. Надоело выглядеть как пугало. Прав был Давид, мне не идет. Никому не нравится, и на Колесникова тоже не подействовало. Поэтому выбираю простое бежевое офисное платье с пиджаком и туфли на каблуке. Не что-то сверхъестественное, но просто и со вкусом. Наношу нюдовый макияж и пару капелек моих любимых духов на запястье.
Потом отправляюсь на кухню. Кофе, омлет и немного свежих овощей составляют мой нехитрый завтрак. Параллельно просматриваю новостную ленту в телефоне и чуть не давлюсь, получая новое сообщение.
«Доброе утро. Заеду за тобой через десять минут. Захар»
Лаконично и доходчиво, но нервирует.
Вот зачем прямо с утра? Я с этим обманщиком вообще пересекаться не планировала.
Подрагивающими руками мою посуду, затем складываю заявление на увольнение и убираю его в сумочку. На выходе еще раз осматриваю себя в зеркале. Решаю убрать слишком вольно рассыпавшиеся по плечам волосы. Делаю хвост и критически на себя гляжу. Кусаю губы и опять снимаю резинку.
Глупо это, что я хочу ему понравиться. Особенно в свете новых обстоятельств.
Подхватываю с банкетки ключи, сумочку и надеваю выбранные туфли. В лифте еду с нарастающим напряжением.
Выйдя из подъезда, сразу натыкаюсь на Захара. Он припарковался совсем рядом и стоит, прислонившись к боку машины.
— Доброе утро, — роняю тихо и несмело подхожу.
— Доброе, — Захар медленно осматривает меня с головы до пят. Дергает бровью, явно заценив новый образ и загар. — Хорошо отдохнула? Как отец?
— Отцу все же потребуется еще одна операция, — стараюсь улыбнуться как можно более нейтрально, — но прогнозы самые оптимистичные. Врач на этот раз использует какую-то передовую методику.
— Рад слышать, — он отрывается от машины и идет к пассажирской двери, чтобы открыть ее от меня.
— Спасибо, — вежливо киваю, — я бы и сама добралась, тут рядом на метро.
— Знаю, — он вздыхает, будто я только что сболтнула очередную глупость. — Ты не отвечала на звонки.
— Не до телефона было, — краснею и бормочу сбивчиво. В салон забираюсь быстро, стараясь на Лелеса не смотреть. Не нравится мне его взгляд, слишком напряженным становится.
В салоне вдыхаю парфюм Захара, смешанный с запахом кожаного салона, и жду пока он займет место за рулем.
— Это тебе, — кивает на заднее сиденье, где лежит воздушный букет крокусов в крафтовой бумаге, и достает его для меня.
— Очень мило, — осторожно принимаю цветы и втягиваю тонкий аромат, — не нужно было, правда.
— Почему? — Захар немного безразлично принимается крутить радио и настраивает кондиционер с моей стороны на комфортную температуру. — У тебя кто-то есть?
— Да, — кладу букет на колени и смотрю на него украдкой. Хорош, очень по-мужски привлекателен. И манеры как я люблю — ненавязчивые и приятные. Жаль, занят.
— Ты не говорила, — ладони обхватывают руль слишком напряженно, и оплетка скрипит.
— Ты не спрашивал, — отворачиваюсь к окну и затихаю. Так действительно лучше, чем все эти выяснения отношений вроде «ты меня обманываешь», «женишься, а меня на свидания зовешь» и так далее. Разборки, фу, не люблю такое.
