Вздохнув, отправляюсь на работу. Сегодня на такси, ибо метро я не переживу. Вообще, мне начинает очень нравиться идея ездить на машине — ни тебе лишних людей, ни запахов, ни разговоров. Только прохлада кондиционера, приятная музыка и молчаливый водитель. Надо бы подумать о правах.
У офиса замечаю машину Лелеса, значит, он уже на месте. Это к лучшему, потому что в холле мы уже не столкнемся. Нам вообще лучше видеться как можно реже. В первую очередь, для меня.
Похоже, меня, как и Аню, угораздило вляпаться. Только, в отличие от нее, не так сильно, и я не подходящего мне мужчину из головы выкинуть смогу быстро. Главное — прекратить общение. С глаз долой, и все такое….
Приземляюсь за свой стол, сумочку бросаю в нижний ящик.. Подмигиваю Миле и всем своим видом стараюсь изобразить, что мне совсем не плохо и я не умираю.
В сумочке входящими сообщениями разрывается мобильный. Брать и смотреть страшно, вариантов может быть много, и ни один из них ничего хорошего мне не сулит.
Первыми открываю сообщения от Ани. Там ожидаемо куча гневных смайликов, слова с десятком ошибок в каждом слове. Ощущение, что она с закрытыми глазами набирала. И заверение, что со мной она больше никуда и никогда не пойдет. Ожидаемо, конечно… Извиняюсь перед ней как могу и шлю мемы с виноватыми котиками.
Чуть позже приходит фото от Ройса. Там мои трусики, пустая бутылка из-под шампанского и его ладонь. Крупная, красивая, с длинными пальцами и ухоженными ногтями.
«Ты сладко пахнешь похотью и шампанским. Хочу тебя, Адель. Напиши цену»
Цену ему… Тяжело вздыхаю и выпиваю еще одну таблетку от головной боли. Если честно, я думала, он не поедет. Ну нафиг тащиться за трусами в бутылке в какой-то бар. «RedLine» работает до трех, так что он очень оперативно туда смотался. Я ему часов в двенадцать писала в последний раз. Или даже позже.
Прикрываю глаза и опять слышу его возбуждающий хриплый шепот. Дал же бог мужику такой голос мне на погибель. Даже двум, учитывая, что у Ройса и Захара они похожи. Или мне опять кажется и я принимаю желаемое за действительное. Хотела бы все это от Захара слышать, вот и спроецировала. Хотя и Ройс хорош. Оба, короче.
«Надеюсь, ты не забыла о своем обещании», — пришло от Давида.
Обещание, значит. Кладу локти на стол и пальцами интенсивно растираю виски. Натужно пытаюсь вспомнить всю нашу с ним встречу. Что-то точно наобещала. Только вот что? Он нес на руках мое бренное тело, говорил о красивых платьях и — точно! Звал на свидание! А я и согласилась, ведь с ангелом не встречалась еще ни разу. Прямо так ему и сказала.
Стыдно, Вера!
«Извини за вчерашнее и спасибо, что помог»
«Суббота. 19.00. Место сообщу позже»
— Ох, — откладываю телефон. Ходить с Давидом на свидания у меня в планах не было…
Тоскливо смотрю на монитор, где висит наполовину сделанный отчет, и закрываю файл. Завтра.
— Пойдем попьем кофе, — киваю Миле на комнату отдыха, где пасется половина отдела. Все вышли на пятнадцатиминутный перерыв. Машу ей шоколадкой как самым серьезным аргументом.
— Идем, — тут же соглашается она, бросая работу. — Вера, ты что такая бледная сегодня?
— Плохо спала…
— Это пока ты спишь плохо, — вздыхает она, — вот будут у тебя дети… Тогда, знаешь, только голову на подушку положишь, и уже утро.
— Жду-не дождусь, — прикрываю ладонью зевок.
— Говорят, будут компенсации, — за столом собрались девочки и медленно попивают чай и кофе. Даже тортик кто-то притащил.
— Давайте к нам, — Вероника сияет, как лампочка в сто ватт. Ее можно понять, такого эксперимента в своей жизни избежала, — берите тортик. Мы тут отмечаем… — она запинается, — ну не то, что Колесников в больнице, а то, что больше никогда не появится здесь.
— Да, — тянет Наташа, — заживем теперь. Я платье новое купила вчера, — хихикает она, — с разрезом на бедре. И Вера вон какая красивая уже второй день.
— Спасибо, — беру стул у стены и присаживаюсь в тесный кружок.
Бросаю взгляд на Гаврилову, которая вообще не теряется. Как и все, обсуждает старого козла и только закатывает глаза, если кто-то задает неудобные вопросы. У ее ответ прост: двое детей для матери-одиночки — это тяжело. Так что судить не надо. Никто и не судит. Колесников всегда знал, на что надавить для получения желаемого.
Неприятно только, что отловив меня рядом с туалетной комнатой, Гаврилова настойчиво выспрашивает про Лелеса. Мой рассказ о его невесте совсем ее не вдохновил. А вот то, что он меня при наличии Яны утром подвозил, очень даже. В ее глазах так и загорается алчный развратный огонек.
— Попробуй, — растерянно выдавливаю я, когда она заявляет, что молодой и сексуальный спонсор лучше старого и потасканного. С Лелесом ей в сто раз приятнее будет.
А что еще я могла сказать? Не надо, Женя? Нехорошо с чужим мужчиной спать? М-да, наличием двоих детей на содержании можно оправдать почти все что угодно.
На рабочее место возвращаюсь с полным сумбуром в голове.
— Я не ревную, не ревную, — твержу себе, зарываясь в отчет с головой, — это его жизнь, он имеет право делать что хочет. Не я, так почему не Женя…
