— Нет, — улыбаюсь маме и обнимаю ее за плечи, пока она ставит стопку грязной посуды в раковину. Включив воду, оборачивается на меня с тревогой в глазах.
— Ты у меня наивная, Верочка. Чтобы не было беды. Вам бы вместе пожить для начала, сейчас вся молодежь так делает. А вы сразу ребенок и брак.
— Мам, — присаживаюсь на свободный стул за кухонным столом, — Захар очень хороший. Да, с непростым характером, я это вижу. Но мы ладим, со мной он другой.
— Хорошо бы, — мама оставляет посуду в покое и присаживается рядом со мной. — Беременна. Боже, доченька. Это такое счастье — родить. Я помню тебя совсем крохой. Как будто только вчера в родовой мне на грудь положили. Сморщенная, малюсенькая, как котенок. Я думала, впереди столько времени, а оно пролетело как одно мгновение. И сейчас вот у тебя у самой будет ребенок, — она обнимает меня, и моя шея намокает от слез.
— Спасибо, мам, — целую ее в щеку, — за твою заботу. Вы с папой лучшие родители, которые только могли быть.
— Ох, дочка, — мама принимается смущенно вытирать слезы полотенцем, — просто ты у нас идеальная росла.
Мы с Захаром до самого вечера болтаемся в саду на качелях, я даже затянула его в наш бассейн без подогрева. Бедный, сложно ему без комфорта.
— Прогуляемся? Познакомлю тебя поближе с провинциальной жизнью. И даже заведу в ресторан, он у нас есть.
— Ресторан? – Захар выгибает бровь, выглянув через забор на череду таких же простых домов, как и наш. — Ты не подумай, не то чтобы я полагал, что его у вас тут не может быть, но…
— Пошли, — обнимаю его под руку, — я так понимаю, пока не увидишь, не поверишь.
Теплый вечер как нельзя кстати располагает к прогулке. Мы выходим за калитку и беремся за руки. Идем не спеша, разговаривая и смеясь. На мне белый сарафан на тонких бретельках. Он сидит идеально, и мне нравится ловить на себе тягучие взгляды Захара.
Дорога в конце улицы меняет направление, и мы движемся ближе к центру. Тут уже не так тихо, по пути нам встречаются небольшие веселые компании. Молодежь заняла свободные лавочки, смеется, кто-то даже играет на гитаре.
Мне уютно в этом нашем провинциальном мирке. Люди намного проще, чем в Москве, и улыбаются чаще.
— Не Красная площадь, — подвожу Захара к дому культуры, который только недавно отремонтировали, и в подвальном помещении разрешили открыть ночной клуб, — но тоже неплохо. Что скажешь?
— Мило, да… — тянет Захар. Оглядывается с искренним любопытством. Этот мир вокруг для него совсем незнакомый, — как в старых фильмах про девяностые.
— Да ты, — возмущенно толкаю этого нахала в плечо, — что ты вообще понимаешь в провинции? Тут очень даже современно. У нас на улице асфальт два года назад положили, между прочим.
— Действительно, — Захар потягивается и заводит руки за голову, — сразу после того, как ресторан открыли. А звезд там у вас сколько? Пять будет?
— Много звезд, — беру его под руку и меняю направление движения в сторону ресторана, — так много, что даже рисовать на фасаде не стали. Не поместились.
— Понятно, — Захар останавливает наше движение и крадет мой поцелуй, — вкусная. Целый день пришлось рядом с твоими родителями вести себя прилично, еле выдержал. Ночью придется компенсировать, малыш.
— Подумаю, что можно с этим сделать, — дарю Захару самый многообещающий взгляд, на который способна. Во мне сейчас такая легкость, что хочется парить над землей.
— О да, — Захар замирает в десятке метров от ресторана, который представляет из себя небольшое серое здание с напыщенной кричащей вывеской «Центральный». — А меня точно пустят внутрь? — он с наигранным беспокойством осматривает свои фирменные джинсы и кроссы, тянет пальцами за футболку.
— У меня там подруга работает администратором, так что я постараюсь договориться, — кусаю губы, пряча улыбку, и успокаивающие поглаживаю его по руке.
— Блат? — Захар дергает бровью и смотрит на меня оценивающе. — Похоже, ты в этом городке не последний человек.
— Да, — сообщаю ему важно, — у меня еще и тетка тут в собесе работает, а ее муж пожарный. Так что все схвачено.
— Однозначно, женитьба на тебе очень и очень выгодное предприятие.
— Аха, — пячусь в сторону ресторана и тяну Захара за руку. Он сейчас расслаблен, совсем без брони. И мне хочется насладиться им таким.
Разворачиваюсь, чтобы не оступиться, и замираю. Из меня словно вся жизнь уходит за секунды. Ледяные мурашки противно расползаются по коже, заставляя дрожать. Чувствую, как сзади в меня врезается Захар. Хочется бежать, но его руки напрягаются, прочно удерживая на месте.
— Может, не пойдем? — пытаюсь говорить все так же бодро и с улыбкой, но получается все равно механически.
Глаза как приклеенные смотрят в одну точку. На крыльце курит и разговаривает по телефону ОН. Человек, который испоганил целый год моей жизни. Да какой год? Тот первый, что издевался надо мной со своим дружком, и все последующие, что я пыталась жить дальше и забыть.
Андрей... От одного имени коробит.
