— Хорошо. — Фредди поднялся. — Пойдем со мной в паб «Заяц и гончие». Нам обоим полезно пропустить по стаканчику.
Она покачала головой:
— Спиртное мне совершенно ни к чему. Я поеду домой и все обдумаю.
— Я вызову машину, — предложил он.
— Нет. Доберусь поездом.
Он пристально смотрел на нее, положив руку на телефонный аппарат.
— Как я понимаю, ты собираешься лететь за ним в Штаты, и говорю тебе: это серьезная ошибка, милая девочка. Сейчас у него навязчивая идея, но парень он здравомыслящий. Мозги у него прочистятся, а когда это произойдет, он вернется. Если бы он хотел, чтобы ты поехала с ним, он бы так и сказал.
— Я еще ничего не решила, — ответила она, зная, что для себя она уже решила все; решила до того, как утром за ней приехала машина.
— Хорошенько подумай, милая. — Фредди еще пытался ее уговорить. — Не делай ничего такого, о чем потом пожалеешь. — Она чувствовала, как он пытается надавить на нее своим авторитетом, требуя, чтобы она сдалась, пообещала никуда не уезжать, делать свою работу, пассивно ждать, пока Билл вернется… или исчезнет в дыре прошлого, из которой ему удалось вырваться.
Одра подошла к нему, легонько чмокнула в щеку.
— Еще увидимся, Фредди.
Она поехала домой и позвонила в «Бритиш эйруэйс». Сказала операционистке, с которой ее соединили, что хочет попасть в маленький городок Дерри в штате Мэн, если такое возможно. Какое-то время, пока операционистка консультировалась с компьютером, в трубке царила тишина… а потом ей сообщили новости, тянущие на дар небес: рейс 23, посадка в Бангоре, расположенном менее чем в пятидесяти милях от нужного ей городка.
— Забронировать вам место на рейс, мадам?
Одра закрыла глаза, увидела грубоватое, в общем-то доброе, очень эмоциональное лицо Фредди, услышала его слова:
Фредди не хотел, чтобы она уезжала. Билл не хотел, чтобы она уезжала. Тогда почему ее сердце кричало, требуя, чтобы она уехала?
— Мадам? Вы меня слышите?
— Бронируйте, — ответила Одра и замялась.
Но утром ничего не прояснилось, и сердце так же громко гнало ее вслед за мужем. Сон обернулся чередой кошмаров. Потом она позвонила Фредди — не хотела, но полагала, что должна. Многого ей сказать не удалось — она только собралась объяснить, почему уверена в том, что нужна Биллу, как услышала мягкий щелчок, и пошли гудки отбоя: Фредди положил трубку, не произнеся ни слова после начального «алло».
Но с другой стороны, по разумению Одры, этот мягкий щелчок сказал все, что ей требовалось услышать.
Самолет приземлился в Бангоре в 19:09 по местному времени. Салон покинула только Одра, вызвав недоуменно-задумчивые взгляды остальных пассажиров, возможно, задающихся вопросом, почему кто-то решил закончить полет здесь, в этом забытом Богом уголке земли. Одра подумала, а не объяснить ли, в чем дело: она ищет мужа, поэтому не летит дальше. Он вернулся в маленький городок, находящийся поблизости, потому что ему позвонил друг детства и напомнил об обещании, про которое он сам начисто забыл. Этот телефонный звонок напомнил ему и об умершем брате, о котором он не думал уже больше двадцати лет. Ах да, после этого звонка он снова стал заикаться… и какие-то странные белые шрамы появились у него на ладонях.
Она забрала свой единственный чемодан — на транспортере он выглядел таким одиноким — и направилась к стойкам компаний, сдающих автомобили напрокат, как примерно часом позже поступит Том Роган. Ей повезло больше. У компании «Нэшнл кар рентал» нашелся «датсун».
Девушка заполнила бланк, и Одра в нем расписалась.
— Я сразу подумала, что это вы. — Девушка засмущалась. — Вас не затруднит дать мне автограф?
Одра автограф дала, расписалась на обратной стороне другого бланка, подумав:
Не без некоторого удивления она поняла, что вновь начала думать как американка. Проведя в Америке лишь пятнадцать минут.