Майк подозвал официантку. Все шестеро стали заказывать что-то еще и говорить о чем-то неважном, пока не принесли напитки. Билл смотрел в стакан с пивом, наблюдая, как тают хлопья пены. Он удивился и ужаснулся, осознав, что надеется: не он, а кто-то другой начнет сейчас разговор о прошедших годах, может быть, Беверли расскажет им о замечательном человеке, за которого она вышла замуж (даже, если он скучный, как большинство замечательных людей), или Ричи Тозиер вспомнит о смешных случаях на студии телевидения, или Эдди расскажет, что из себя представляет Тэдди Кеннеди, или сколько дает на чай Роберт Рэдфорд… или проявит проницательность и расскажет, как Бену удалось похудеть, а ему приходится пользоваться аспиратором.
Кто-то начал. Эдди Каспбрак. Но он начал говорить не о том, кто таков Тэдди Кеннеди, и не о том, сколько дает на чай Рэдфорд, он спросил Майка, когда умер Стэн У рис.
— Позавчера ночью, — сказал Майк, — когда я стал звонить.
— Это как-то связано с тем, из-за чего мы здесь?
— Мне самому хотелось бы знать, но так как он не оставил записки, никто не может быть в этом уверен, — ответил Майк. — Но так как это случилось сразу же после моего звонка, такое предположение вполне основательно.
— Он убил себя, не так ли? — спросила Беверли. — О, Боже, бедный Стэн.
Остальные смотрели на Майка, который закончил пить и сказал:
— Да, он покончил жизнь самоубийством. Сразу же после того, как я позвонил, он пошел в ванную, набрал воды, залез в нее и вскрыл себе вены.
Билл посмотрел вниз, ему казалось, что вокруг него сидят одни только лица, лица без тел, бледные лица, как круги, белые круги. Как белые воздушные шарики, шары-луны, связанные старым обещанием, которое длится так долго.
— А как ты обнаружил это? — спросил Ричи. — Здешние газеты сообщили?
— Нет, но с некоторых пор я подписываюсь на газеты тех городов, в которых вы живете. У меня целы подписки за несколько лет.
— Все понятно, — сказал Ричи. — Спасибо, Майк.
— Это моя работа, — сказал Майк просто.
— Бедняга Стэн, — повторила Беверли. Она казалась пораженной, не способной осознать эту новость. — Но он тогда был таким храбрым, таким… решительным.
— Люди меняются, — сказал Эдди.
— Ты думаешь? — спросил Билл. — Стэн был… — он сжал руки на скатерти, стараясь подобрать нужное слово. — Он был человек порядка. Человек, который делит книжки на своей полке на беллетристику и не беллетристику… а потом располагает их в двух этих секциях в алфавитном порядке. Я вспоминаю, он однажды говорил — где мы были в то время и что делали, — не помню, но думаю, это было в конце всей нашей истории. Так вот, он сказал, что может вынести страх, но ненавидит грязь, не, хочет испачкаться в этой грязи. Это, мне кажется, сущность Стэна. Может быть, чаша переполнилась, когда Майк позвонил… Он видел два пути: остаться в живых и испачкаться, или умереть чистым. Может быть, люди не настолько меняются, как мы думаем. Может быть… может быть, они просто становятся жесткими.
Они молчали, пока Ричи не спросил:
— Хорошо, Майк. Но все же расскажи, что происходит в Дерри?
— Кое-что расскажу, — сказал Майк. — Я могу рассказать, например, что происходит сейчас, и могу рассказать немного о нас самих. Но я не могу рассказать, что происходило летом 1958 года, да и не думаю, что когда-нибудь смогу. В конце концов, вы помните это сами. И еще я думаю, что если я расскажу слишком много, прежде чем вы будете готовы к тому, чтобы вспомнить, тогда то, что произошло со Стэном…
— Может случиться с нами? — спокойно спросил Бен. Майк кивнул головой.
— Да. Именно это я имел в виду.
— Тогда расскажи то, что считаешь нужным, Майк, — сказал Билл.
— Хорошо.
