Служащий гостиницы перечитал записку. Кэй поднялась наверх и приняла еще таблетку валиума. Она легла и приготовилась уснуть. Сон не приходил.
Сумасшедший сукин сын, за которого Бев вышла замуж, выбрал более удобный путь, чем накануне его жена. Он вылетел из О'Хара на самолете континентальной коммерческой компании авиации США.
Прилетев в международный аэропорт Бангора, он направился в агентство по прокату автомобилей; девушки, одни в желтых, другие в красных, третьи в зеленых платьицах, с беспокойством посмотрели на его избитое злое лицо и с еще большим беспокойством ответили, что, извините, но машин напрокат нет.
Том подошел к газетному киоску и купил бангорскую газету. Он развернул страницу объявлений и, не обращая внимания на взгляды прохожих, выделил для себя три наиболее подходящих. Он дозвонился со второго раза.
— В газете написано, что у вас есть фургон «76 ЛТД». Тысяча четыреста баксов.
— Совершенно верно.
— Вот что я вам скажу, — продолжил Том, потрогав бумажник в кармане пиджака. Бумажник был набит деньгами: шесть тысяч долларов. — Пригоните машину к аэропорту и прямо здесь совершим сделку. Вы даете мне машину, товарный чек и вашу регистрационную карточку. Я плачу наличными.
В десять часов вечера он уже ехал на восток по маршруту № 2 согласно лежавшей на соседнем сиденье карте дорог штата Мэн. Радио в машине не работало, и он ехал в полной тишине. Это было даже к лучшему. Ему многое предстояло обдумать. Например, придумать, что он сделает с Беверли, когда наконец доберется до нее.
В глубине души он был уверен, совершенно уверен, что Беверли уже близко.
Впервые с тех пор, как эта грязная сучка сбежала от него. Том почувствовал себя лучше.
Одра Денбро летела в Мэн первым классом на самолете ДС-10 британской авиакомпании. Она вылетела из аэропорта Хитроу вечером, в десять минут шестого и с тех пор следила за солнцем. Солнце одерживало победу — фактически уже одержало, но это уже не имело значения. По чистой случайности она узнала, что самолет британской авиаслужбы, следующий рейсом из Лондона в Лос-Анджелес, останавливается на дозаправку… в международном аэропорту Бангора.
День был сущим кошмаром. Фрэдди Файерстоун, продюсер фильма «Мансарда», хотел, чтобы Билл переписал полностью всю последнюю сцену. Одра вынуждена была признаться, что Билла нет в Англии.
— Что? — произнес Фрэдди. Нижняя челюсть у него отвисла. Он посмотрел на Одру так, словно надеялся, что она просто сошла с ума. — Что ты говоришь?
— Его вызвали обратно в Штаты — вот что я говорю. Фрэдди сделал жест, как будто намеревался схватить ее, и Одра отпрянула, немного испуганная. Фрэдди опустил глаза на свои ручищи, засунул их в карманы и лишь посмотрел на нее, ничего не сказав.
— Мне очень жаль, Фрэдди, — кротко сказала она. — Правда. Она встала, чтобы налить себе чашку кофе из «Силекса», стоящего на подносе Фрэдди, и заметила, что руки ее слегка дрожат. Когда она села, то услышала усиленный громкоговорителем голос Фрэдди, который объявил, что все могут отправляться по домам или в пивные; закончился еще один съемочный день. Одра поморщилась. Как минимум десять тысяч фунтов выброшены псу под хвост.
Фрэдди выключил в студии селектор, встал и тоже налил себе кофе. Затем он снова сел и предложил ей сигарету из пачки «Силк Кат».
Одра покачала головой.
Фрэдди взял одну сигарету, прикурил и искоса взглянул на нее сквозь сигаретный дым.
— Это серьезно, я правильно понял?
— Да, — сказала Одра, собрав все свое самообладание.
— Что случилось?
И потому, что Одра беззаветно любила Фрэдди и беззаветно ему доверяла, она рассказала все, что знала. Фрэдди выслушал внимательно и серьезно. Рассказ не занял много времени; когда она закончила, еще продолжали хлопать двери и с автостоянки доносился шум моторов.
Некоторое время Фрэдди молча смотрел в окно. Затем он повернулся к ней.
— У него что, нервный срыв? Одра покачала головой.
— Нет. Не похоже. На него не похоже. Она сглотнула и добавила. — Может быть, тебе самому надо было это увидеть. Фрэдди криво улыбнулся.
— Ты должна понять, что взрослые люди редко чувствуют себя обязанными перед обещаниями, данными ими в детстве. Ведь ты читала произведения Билла, ты знаешь, как много в них посвящено детству, и в этом их большое достоинство, несомненно. Все написано очень толково. И сама мысль, что то, о чем он забыл, случилось с ним снова абсурдна.
— А как же шрамы на руках? — спросила Одра. — У него их никогда не было раньше. До сегодняшнего утра.
— Чепуха! Просто до сегодняшнего дня ты их не замечала. Она беспомощно пожала плечами.
— Я бы заметила.
