ОНО полностью

— Я все еще Билл Денбро. Ты убило моего брата, и ты убило Взрослого Стэна и пыталось убить Майка. И я собираюсь сказать тебе что-то: на этот раз я не остановлюсь, пока работа не будет сделана.

— Черепаха была тупая, слишком тупая, чтобы лгать. Она сказала тебе правду… время просто прошло еще один круг. Ты ранил меня… ты удивил меня, но больше такого не будет. Я — то, что зовет тебя назад. Это Я.

— Ты позвало. Хорошо. Но не Ты одно.

— Твоя подружка Черепаха… недавно она умерла, старая идиотка блеванула внутри своего панциря и захлебнулась до смерти на галактике или двух. Очень печально. Ты не думаешь? Но и очень странно, обманчиво, как в книге Рипли «Хочешь Верь, хочешь не Верь». Я думаю, это случилось как раз тогда, когда ты что-то там написал, ты должен был почувствовать, что она умерла, мой юный друг.

— Я не верю этому.

— О, ты поверишь… ты увидишь на этот раз, мой юный друг! Я собираюсь показать тебе все, включая мертвые огоньки.

Он почувствовал, что голос Его поднимается, рычит и грохочет, наконец он почувствовал полный предел ярости Его, и его охватил ужас. Он добрался до языка сознания Его, концентрируясь, стараясь полностью повторить напряжение той детской веры, в то же время понимая горькую правду того, что Оно сказало: в прошлый раз Оно было неподготовлено. На этот раз… даже если не только Оно позвало их, без сомнения Оно их ждало.

Но еще…

Он почувствовал свою ярость, чистую и звенящую, глаза застыли на глазах Его. Он ощущал старые шрамы Его, ощущал, что Оно и впрямь ранено и эта рана все еще болит.

И когда Оно швыряло его, когда он почувствовал, как разум покидает тело, он сконцентрировал все свое существо на том, чтобы схватить язык Оно

…и ослабил свою хватку.

Ричи

Остальные четверо смотрели, как парализованные. Это было точное повторение того, что случилось тогда, в первый раз. Паук, который, казалось, схватил Билла и собирался пожрать его, вдруг остановился. Глаза Билла сомкнулись с красными глазами Его. Было полное ощущение контакта… контакта за пределами их воображения, но они чувствовали, как боролись, сталкивались две воли.

Потом Ричи посмотрел на новую паутину и увидел первое отличие.

Там были тела, наполовину съеденные, наполовину сгнившие, все было то же самое… но высоко в углу висело другое тело, и Ричи был уверен, что оно было свежее, возможно, даже все еще живое. Беверли не смотрела вверх, ее глаза были прикованы к Биллу и Пауку, но даже в том ужасе, в котором он пребывал, Ричи увидел сходство между Беверли и той женщиной в паутине. Волосы длинные рыжие. Глаза открыты, но остекленели и недвижимы. Струйка слюны спускалась от губ до подбородка. Она была привязана к главной нити паутины легкой паутинной сбруей, обмотавшей ее талию и обе ее руки. Так она и болталась полусогнутая, ноги были свободны и обнажены.

Ричи увидел другое тело, разлагающееся внизу паутины; этого человека он никогда прежде не видел… но все-таки в глубине сознания он отметил почти бессознательно сходство со взрослым, безжалостным Генри Бауэрсом. Кровь лилась из обоих его глаз, собираясь в лужицу вокруг рта и на подбородке. Он…

Затем Беверли начала кричать:

— Что-то случилось! Что-то случилось! Сделайте что-нибудь, ради Бога! Может кто-нибудь что-нибудь сделать?

Ричи снова посмотрел на Билла и Паука… и полуощутил, полууслышал смех монстра. Лицо Билла стало вытягиваться каким-то неуловимым образом. Кожа сделалась пергаментно-желтой и прозрачной, как у очень старого человека. Глаза замутились.

«О, Билл, где ты?»

Ричи видел, как неожиданно у Билла из носа ручьем хлынула кровь. Рот его искривился в попытке закричать… и снова Паук наступал на него. Оно поворачивалось, держа жало наготове.