Вилл слышал, но не сделал того, что говорила жена. В конце концов, когда она поостыла (это произошло уже ночью, когда Майк уже часа два как спал), он объяснил ей некоторые обстоятельства. Шериф Бортон – не Саливан. Если бы Бортон был шерифом в то время, когда произошел тот случай с отравленными цыплятами, Вилл никогда бы не получил свои двести долларов и вынужден был бы довольствоваться тем, что есть. Кое-кто сочувствует тебе, а кое-кто нет. Бортон относился к последним. По сути, он был просто бесхарактерным человеком.
«У Майка и раньше бывали неприятности с этим парнем, – сказал он Джессике. – Но дело не заходило далеко, потому что он обходил Генри Бауэрса стороной. Это послужит ему уроком».
«Ты хочешь сказать, что так все и оставишь?»
"Подозреваю, что Бауэре напичкал сына историями о наших с ним стычках, – сказал Вилл, – и поэтому сын ненавидит нас троих, и к тому же отец наверняка сказал ему, что все люди должны ненавидеть ниггеров. Все сводится к этому. Я ничего не могу поделать с тем, что наш сын – негр, что вот сижу здесь и объясняю, что Генри Бауэре не оставит его в покое только потому, что у него темная кожа. Он будет преследовать его до конца жизни, и я ничего не смогу с этим поделать, и ты тоже ничего не сможешь поделать. Именно там, в той христианской школе, в которую ты так стремилась его отдать, учительница сказала им, что белые лучше черных, потому что Хам, сын Ноя, смотрел на своего отца, пока тот спал пьяный и голый, а два других сына отвели глаза. Поэтому сыновья Хама были прокляты и обречены во веки веков рубить деревья и черпать воду, сказала она. И Майки сказал, что когда она рассказывала им эту историю, то смотрела прямо на него.
Джессика глядела на мужа, безмолвная и жалкая. Две слезинки выкатились у нее из глаз и медленно поползли по щекам.
«Неужели ничего нельзя поделать?»
Он ответил мягко, но неумолимо – в те годы жены верили своим мужьям, и у Джессики не было причин сомневаться в словах Вилла:
«Нет. С такой кличкой ничего нельзя поделать ни сейчас, ни в другой жизни. Ниггеры в Мэне навсегда останутся ниггерами. Я много раз думал, что я потому вернулся в Дерри, что нет лучше места, чтобы помнить об этом. Но я поговорю с мальчиком».
На следующий день он позвал из конюшни Майка. Вилл присел на край бороны и похлопал рядом с собой, приглашая Майка сесть с ним.
«Я хочу, чтобы ты больше не попадался на глаза Генри Бауэр-су», – сказал он.
Майк кивнул.
«Его отец – сумасшедший».
Майк снова кивнул. Он слышал об этом много раз. И те несколько раз, что он видел мистера Бауэрса, только усилили представление.
«Я не имею в виду, что он немного не в себе, – сказал Вилл, закурив самокрутку с табаком „Баглер“. Он взглянул на сына. – Он в трех шагах от психушки. Таким он вернулся с войны».
«Мне кажется, что Генри тоже сумасшедший», – сказал Майк тихим, но уверенным голосом, и у Вилла защемило сердце.., хотя он не мог в это поверить. Даже после всего того, что он перенес в жизни, после всех испытаний, выпавших на его долю, после того случая, когда он чуть заживо не сгорел в том подпольном баре «Блэк-Спот», он не мог поверить, что ребенок вроде Генри может быть сумасшедшим.
«Нет, он слишком наслушался рассказов своего отца, и это вполне естественно», – сказал Вилл. Но все же здесь его сын был прав. Генри Бауэре либо из-за постоянного общения с отцом, либо по какой-то другой причине, непонятной для окружающих, действительно медленно, но верно сходил с ума.
«Я не хочу, чтобы ты улепетывал от него со всех ног, – сказал отец, – только потому что ты негр, а потому, что ты не заслужил, чтобы с тобой плохо обращались. Понимаешь, что я имею в виду?»
«Да, папа», – сказал Майк.
«Я вижу, что ты на самом деле понимаешь, что я имею в виду, – сказал Вилл и взъерошил сыну волосы. – И из этого следует, что тебе надо ходить осторожнее. Спроси сам себя, волнуешься ли ты из-за Генри Бауэрса. Волнуешься?»
«Нет, – сказал Майк. – Нет, не думаю».
Через некоторое время он переменит свое мнение. А именно третьего июля 1958 года.
4
Пока Генри Бауэре, Виктор Крисе, Белч Хаггинс, Питер Гордон и наполовину вылетевший из колледжа Стив Садлер по прозвищу Лось (по имени одного из героев в комиксах) толпой преследовали перепуганного Майка Хэнлона от сортировочной станции до Барренса на протяжении почти полумили, Билл и остальные Неудачники продолжали сидеть на берегу Кендускеага, обсуждая проблему своих ночных кошмаров.
– Кккажется, я знаю, ггде Оно, – нарушил наконец молчание Билл.
– В канализации, – сказал Стэн, и все подскочили от внезапного резкого шума. Эдди, виновато улыбнувшись, убрал респиратор.
Билл кивнул.
