— Ты будешь отвечать. Не твой брат. Ты.
Джорджи согласно кивнул.
Умереть еще раз сто? Летать, как Супермен? Да пожалуйста.
Оно усмехнулось, протянуло к Джорджи руку, и все исчезло в ослепительной вспышке.
***
Никто из ребят не понял, откуда взялся Джорджи.
Смотреть кино всем вместе было очень весело — Неудачники хохотали больше над реакцией юного Оно на фильм, чем над сюжетом.
Джорджи появился из ниоткуда — просто возник между Стэном и Бев.
— Нам нужно выйти и поговорить. — холодно сказал мальчик в ответ на спрашивающий тревожный взгляд Билла, вытащил Пеннивайза из тесного круга ребят и вытолкнул его за дверь.
Всем резко расхотелось смотреть фильм дальше — на лице Джорджи были следы слёз, выглядел он измученным и осунувшимся, и Неудачникам стало не по себе.
— Сдохнуть хотел, да?! — Джорджи буквально припер Оно к стене, и, яростно дыша, вцепился в него. — Ты убил меня для себя, и что, уже наигрался?!
Мальчик замахнулся было, чтобы изо всех сил врезать по косоглазой роже, такой ненавидимой и любимой… и, замерев, опустил руку.
Пеннивайз любил его. И Билла любил. И хотел уснуть и больше не проснуться только потому, что не видел другого выхода.
И самое страшное — потому, что понимал, что так будет лучше для них, для людей. Для жалкой смертной Еды.
Джорджи обнял Младшего за талию и заплакал — молча и страшно, как плачут выжившие в страшных войнах ветераны.
Пеннивайз осторожно потянул его за волосы.
— Почему ты плачешь, Джорджи?
— Ты еще спроси — «Хочешь шаарик?» — улыбнулся сквозь слезы мальчик. — Дурачок вы… мистер Грей.*
Пеннивайз присел на корточки, обнял Джорджи и лизнул его мокрое лицо.
— Дурачок вы. — тихо повторил Джорджи.
Билл так и не узнал, о чем говорили Пеннивайз и его брат наедине.
Но сразу заметил, как изменился Джорджи — милый и добрый ребенок, всегда готовый помочь, солнечный улыбающийся мальчик словно повзрослел на много лет за то время, пока Неудачники смотрели фильм.
Даже его детское тело теперь не выглядело телом ребенка. Джорджи казался странно взрослым, уверенным в себе и сильным молодым человеком.
И поведение его тоже изменилось. Если раньше Джорджи улыбался, когда кто — нибудь из Неудачников гладил его по голове или щекотал, то сейчас ребята не решались даже просто похлопать по плечу младшего брата Большого Билла.
Джорджи связался с близнецами, живущими в Лондоне, и пригласил их в гости. Когда дружная троица юных Оно прибыла, мальчик серьёзно поговорил с ними, и близнецы принялись действовать.
Первым пострадал Тозиер, точнее, его длинный язык.
Близнецы буквально прилипли к нему — и если сначала Ричи льстило внимание юных Оно, как гиены хохочущих над любой его шуткой, скоро до мальчика дошел смысл слова «троллить».
На любую остроту Ричи у близнецов находилось в ответ сразу по две — три остроты, а достойно отвечать сразу трем противникам было тяжело.
И Ричи первый раз призадумался о том, что иногда нужно придерживать свой язык, и не выдавать, не подумав, все, что пришло в голову.
В свете последнего открытия Ричи понял, наконец, почему Пеннивайз не отвечал на некоторые довольно обидные замечания Тозиера в свой адрес… и почувствовал стыд.
Дразнить детёныша, который не отвечал на остроты не по глупости, а потому, что… жалел друга Билла, прикалываться над ним, не замечая правды — это было так отвратительно.
Ричи чувствовал себя дураком, и к тому же наглым дураком.
Остроты юных Оно заставляли его краснеть от стыда, потому что все они попадали в цель… и были справедливыми.
Беверли юные Оно пощадили, но и девочке пришлось понять, что нужно уважать чужое время (даже если оно бесконечно) и чужие желания.
Все началось невинно — близнецы с удовольствием позировали Бев, воплощали ее платья и костюмы… вот только на них ее строгие окрики не действовали.
Если Бев сердилась, что модель вертится и не может часок постоять спокойно, изображающий нужное близнец хлопал ресницами, капризно заявлял, что Бев кольнула его в зад иглой или что сейчас у нее/него «перерыв» на обед — и исчезал в неизвестном направлении.
Помучившись таким образом несколько дней, Беверли была готова молиться на Пеннивайза, который хоть и вертелся, но никогда не доставлял девочке таких неприятностей.
Беверли все чаще вспоминала свое отношение к нему… и краснела от чувства вины.
Одергивать Оно как дрессированное животное, кричать на него и принуждать что — то делать — чем она, Бев, отличалась от своего отца?
Эдди юные Оно не тронули — мальчик наблюдал за происходящим, делал выводы и умнел и без «показательных выступлений».
А вот со Стэном близнецы подрались — после первой же вспышки его ярости.
У Уриса появилось достаточно времени для того, чтобы подумать.
Лёжа в постели и чувствуя стягивающие его тело бинты, мучаясь от заживающих ран, Стэн понял, что на силу всегда находится другая сила. И что ему очень повезло, что Пеннивайз еще не откусил ему, Стэну, голову — оказывается, иногда нужно думать, прежде чем поднимать на кого — то руку.
Майка и Бена близнецы тоже не стали мучить — надеясь, что ребята достаточно умны для того, чтобы делать выводы из происходящего.
