Но папа ушёл. Он вышел в коридор и, не оборачиваясь, закрыл дверь. Гриша не смог преодолеть самого себя. Страх оказался сильнее. Он сковал мальчика ледяными кандалами. Трясущиеся ноги и руки перестали слушаться мозга, напоминавший в этот момент зависший компьютер. Основные функции нарушились, программы вот-вот слетят, а вся оперативная система даст сбой. Синий «экран смерти».
«
Слова готовы сорваться с кончика пересохшего языка, готовы просочиться сквозь только что вычищенный ряд белых зубов, но в последнюю секунду нечто встаёт на их пути, преграждая его. Они так и остаются невысказанными, а отец со спокойной душой покидает детскую, совершенно не задумываясь о сыне до самого рассвета. Но тогда станет слишком поздно. Оно никогда не теряет шанс насладиться чистым ужасом. Потому оно выбирает маленьких детей. Дети наивны и глупы. Взрослые слишком заняты и утомлены повседневностью, чтобы воображать монстров. А дети… Они ещё не познали настоящий страх, и воображение, зачастую в компании неопытности пытается самостоятельно заполнить образовавшиеся пустоты.
Дверь захлопнулась, и свет, достаточный для чтения и защиты от монстра, погас. Теперь в комнате так же темно, как и в саду, непроходимой чащей раскинувшемся на заднем дворе дома, и как во всей округе. Гриша прислушался. Папины шаги отдалялись, доносились всё тише. Щёлкнул выключатель и свет пропал во всём доме, отдав родное пристанище на растерзание тишине.
О, как Гриша боялся отсутствия привычных звуков. Ведь именно в ней рождались скрипы половиц, шорохи и другие издаваемые кошмарами шумы. Они завладевали всем домом, безнаказанно блуждали в тёмных комнатах.
Но сегодня происходящее было гораздо хуже: погода выдалась тёплой и безоблачной, соответствуя июльским денькам. Потому и ночь оказалась непривычно яркой. Ничто не мешало лунному свету «играться» в полной силе. Он пробивался сквозь оконное стекло, проходил сквозь задвинутую штору и обволакивал Гришину спальню. Каждый находящийся в ней предмет стремительно приобретал резкие контуры, неяркие цвета, форму и… чертовски жуткие образы. По стенам мелькали быстрые тени не то людей, не то похожих на них созданий. Чёрные пятна в один миг возникали из неоткуда, растворяясь и бесследно пропадая.
Гриша одновременно старался следить за ними и закрыть глаза, дабы случайно не увидеть что-то нежелательное. Его маленькое сердце колотилось с такой скоростью, что казалось, будто оно не выдержит нагрузки и разорвётся на кусочки. Хотелось позвать родителей или просто закричать. Он обязательно бы сделал это, будь такая возможность. В данной ситуации он мог лишь плотно-плотно сомкнуть глаза и глубже залезть под одеяло. Тогда оно не сумеет схватить его. Ему попросту не за что. Пропитавшееся детским потом одеяло скрыло все выступающие части тела. Ноги и руки. Умей Гриша не дышать, он влез бы под него с головой. Тогда оно потеряет свою долгожданную жертву. Пойдёт искать и не найдёт. Решит, что мальчишка пропал, что его более нет, и уйдёт навсегда в иное место.
Гриша так и поступил. Хотя бы на минуточку, на один миг. Вдруг сработает и оно исчезнет.
Но исчезли тени и разбросанные по всей комнате предметы, ставшие чем-то страшным и чужим. Да только тишина по-прежнему давила на уши, став гораздо отчётливее. Внимание мальчика сконцентрировалось на ней, как на единственной вещи, когда видимые объекты потерялись в поле зрения.
И тут он услышал его…
Оно пришло…
Тихий шорох когтей об пыльный деревянный пол послышался из-под кровати. Стук. Что-то стукнуло и снова тот звук. Создавалось впечатление, что кто-то медленно разрывал лист бумаги, отрывая тонкие полосочки, скомкивая его и расправляя обратно.
Гриша осторожно открыл глаза, слегка высунулся из-под одеяла, боясь встретиться с источником шума. Комната оказалась пуста, несмотря на то, что звук всё ещё был слышен. Он стал громче, издевательски громче, нетерпеливее. Мальчик прижал колени к груди, обхватив их руками, отдаляясь по возможности дальше от края.
– Уходи!.. Уходи!.. – шептал он, надеясь прогнать монстра.
Но оно не оправдало его ожиданий. Шорох усилился, походя на неприятно грубый скрежет. Раздалось прерывистое чавканье, похожее на звук падения дождевых капель с крыши дома в гигантскую лужу. И оно захихикало. Писклявый смех, заставлявший ладони автоматически прижаться к ушам, ногам колотиться об матрас, словно в дикой конвульсии, и истерично визжать. Сделать всё, лишь бы не слышать это адское звучание.
Но оно знало, Грише не по силам провернуть такое. Он слишком напуган, дабы что-либо сделать. Он останется нем, и оно сможет достать ребёнка.
Внезапно в комнату вернулась тишина. Жуткие звуки пропали, но Гриша всё равно оставался в позе эмбриона, закрыв глаза. Главное – одеяло надёжно укрывало его тело. Оно никогда не…
