Пеннивайз стоял, держа в руках пару сорванных с клумбы тюльпанов, смотря на освещаемый лунным светом камень. На нем большими буквами было выгравировано: «СТЕН УРИС 1976-1989 г.г.» Могила выглядела очень чистой и ухоженной, что говорило о частом посещении. Скорее всего его отец приходил, чтобы привести её в порядок. Но клоун не исключал и того, что неудачники тоже могли делать это. Пусть и повзрослели, но они всё те же дети, что и пять лет назад. Хоть их дороги и разошлись.
— Брат, душевный брат...
Жить в мире с богом не привыкну я никак..
Прочь...сомнений пуч,
Разгонит в сердце темноту творения луч. – тихо напевал монстр ту самую песню, которую он исполнил в баре, когда был вынужден вместе с Урисом притворяться священником по обмену.
Внутри всё сжималось при виде могилы. Пеннивайз всё ещё не мог в это поверить. Раньше он особо не задумывался над тем, что неудачники умрут. Но ведь срок который отведён людям весьма короток. А теперь он потерял и тот год, что провёл с ними. И ничто уже не может это исправить.
— Я не забуду вашу силу из добра,
Хоть и судьба нас разводила иногда,
Мы не расстанемся, надеюсь, никогда
В единстве нашем наша сила от творца...
Он упал на колени, выпачкаясь в сырой земле и склонившись перед надгробием, держась за голову и протяжно стоная, подобно раненому зверю, которого вот-вот пристрелит охотник. Слезы сами скатывались по щекам, уходя глубоко в землю и растворяясь в ней. В своей жизни он плакал лишь дважды. Тогда, когда потерял Миссис Харис и при рождении ребёнка. Но третий раз вышел самым болезненным из всех. Хотелось вырвать своё сердце, лишь бы не испытывать эту боль. Но как это возможно? Ведь сердца у него и так нет. Но тогда... откуда берётся эта боль? Пеннивайз закричал. Скорее даже зарычал, выпуская зубы и задирая голову к ночному небу. Рык вышел протяжным и медленно перерос в стон. Клоун ударил рукой о землю, зарывая в неё пальцы, едва не сдирая с них верхний слой кожи.
— ОН СТУКНУЛ КУЛАКОМ ОБ СТОЛ КРИЧА, ЧТО ПРИЗРАК ВНОВЬ ПРИШЁЛ! – взвыл монстр. — Прости меня, Стен! Зря я тогда сказал, что лучше бы мы не встретились! Я был не прав! Это лучшее! Лучшее, что случилось со мной в моей жизни! И я потерял всё! ВСЁ!
Он заплакал, как маленький ребёнок, лежа на могиле еврея и пачкаясь в грязи. Тишина кладбища заставляла его стогу разноситься по всей местности, пугая местных бродящих котов. Пеннивайз придвинулся к могиле, утыкаясь в неё лбом и продолжая кричать.
— Тише. Вдруг мертвых разбудишь? – раздался до боли знакомый голос позади.
