Клоун уселся за стойкой, закинув на неё ноги и листая списки, составленные Бауэрсом, почерк которого можно было сравнить с куриным, и Ланой, у которой вообще был лишь один глаз. Тем не менее, монстр скорее просто держал папку в руках, уставившись куда-то вперёд и обдумывая слова Матурина, которые никак не покидали его голову. Эдди незаметно подошёл к нему, даже не зная, можно ли выводить его из такого состояния. Но времени было в обрез, так что астматик решил рискнуть.
— Пеннивайз? — он осторожно дёрнул его за майку.
— А? Что? — клоун замотал головой, на секунду представив, что это может быть Черепаха, но, увидев неудачника, сразу помрачнел. — Оу, это ты.
— Да, привет ещё раз, — качнул головой мальчик.
— Мы закрыты, Эдс. Иди, купи поесть в другом месте.
— Я не за едой. Выслушай, прошу!
Монстр неохотно повернулся к неудачнику, всё ещё думая о своих вселенских проблемах, связанных с Матурином и его словами. Но Каспбрак настойчиво переманивал внимание на себя.
— Ладно, что там у тебя, только быстро.
— Без проблем! В общем, у нас в школе выставка, и нужно сделать корабль. Он должен быть в стиле колонистов 15 века, и, естественно, соответствовать всем канонам того времени. Проект нужно делать... ну... с отцом, а у меня его нет, а с мамой стыдно, вот я и подумал, может ты поможешь мне? Я уверен, вместе мы сделаем... эм, Пеннивайз? Ты слушаешь меня?
Монстр снова залип, уставившись в никуда, да так, что левый глаз начал заплывать сильнее обычного. Эдди даже поморщился, лишь гадая, о чем монстр сейчас думает.
— Приём, Пеннивайз, — астматик аккуратно провёл рукой перед лицом клоуна, и тот, как по команде, встрепенулся и вновь обратил на него внимание.
— А? Что ты там говорил??
— Корабль. Помоги мне его построить! — взмолился Каспбрак, хватая оппонента за запястье. — Пожалуйста! Надо мной все будут смеяться! Все будут с отцами, братьями, а я один! Учитель поставит мне неуд!
Крики едва не начали перерастать в истерику, и растерянный монстр быстро замотал головой. Он вообще опасался детского плача или других закидонов. Успокаивать у него получалось не очень, и он лишь мог беспомощно наблюдать за чужими страданиями, разрываясь между сладким запахом и чувством смятения из-за того, что не хочет, чтобы это прекращалось.
— Так, ладно, ладно. Успокойся, — монстр оторвал парня от себя, заглядывая тому в глаза. — Сделаю я с тобой, что хочешь, только не начинай истерику, лады?
Эдди утер нос рукавом футболки, поднимая уголки рта вверх.
— Л-лады.
