— Есть причины. Дела давно минувших дней. Но раз такое дело, может, подкрасим его? Будет, как новый. А завтра отнесём его на выставку, что скажешь?
— Это... это прекрасно... я... не знаю, что сказать. С-спасибо!
— Да без проблем, Эдс. Без проблем.
Нависла минутная пауза.
— Ладно, а теперь пошли отсюда, тут воняет похуже, чем труселя Ричи.
— Пхахаха, я вижу влияние Тойзера с его шутками даёт свои плоды! — захихикал монстр, кладя руку на макушку Каспбрака.
Выйдя из дома на Нейбол, роковая парочка сразу отправилась в дом Каспбрака, где весь оставшийся вечер они потратили на раскрашивание старого кораблика. При свете он оказался ещё красивее, чем неудачник мог себе представить. Гравировка внутри гласила, что данная игрушка была изготовлена аж в начале 16 века, и то, каким образом она так хорошо сохранилась, оставалось для астматика загадкой. Но спрашивать это он не стал. Не его это дело, и что творится в голове монстра понять невозможно. Они покрасили его, используя специальное покрытие для дерева, почистили от пыли и грязи, даже соорудили из бумаги человечков и поставили на палубу, как капитана и матроса. Этот процесс так затянул Пеннивайза, что на какое-то время он даже забыл о Матурине, водя кисточкой по корме и мачтам. А Каспбрак просто получал удовольствие от того, что делает это не один. Пусть клоун не его отец или брат. Он его друг. По крайней мене, астматику хотелось думать, что монстр понимает смысл этого слова в полной его мере.
После того как они закончили, миссис Кейт даже уговорила его остаться на ужин. И бедному клоуну ничего не оставалось, как пихать себе в рот людскую «безэмоциональную» пищу под пристальным взглядом хозяйки дома.
— Мммм... — выдавил из себя улыбку Пеннивайз, с трудом проглатывая кусок мяса. — Очень... вкусно, миссис Кейт.
Эдди лишь с сочувствием смотрел на него, теряя аппетит, хотя для человека данное блюдо из тушёной говядины было очень даже ничего. После этого, клоуна наконец-то отпустили, и он, попрощавшись с астматиком, отправился домой, пару раз остановившись на обочине, не выдерживая той пищи, что проникла внутрь организма. В общем, его рвало. Но это было меньшее из зол, что успели произойти с ним за эти дни.
— Знаешь, ты мог бы просто отказаться, — Беверли держала тазик, пока монстра уже дома тошнило.
— Не мог... мама Эдди слишком убедительна. От неё не сбежал бы даже я.
