Пеннивайз молчал, смотря на озябшее тело девочки. Что-то внутри сжалось. Он уже привык к этому ощущению. Это значило, что не такой уж он и холодный. По крайней мере внутри.
— Ни в чём. Просто мне приснилось, как я тебя съел, а потом Джорджи и всех остальных. Я потрошил вас, наслаждаясь вашими страхами и... и... во сне мне это нравилось. А когда я просыпался... всё тело было покрыто холодным потом, я чувствовал себя так ужасно, Бев... словно теряю всё, что смог построить внутри себя за это время.
Нет, он не соврал. Пускай о главной проблеме, то бишь Матурине, клоун умолчал, но рассказать такое Марш было выше его сил. Он даже не знал с чего начать, да и знать такие вещи человеку вообще не следует, дабы сохранить рассудок. Но ведь она спросила, что не так. А в данный момент «не так» было то, что ему несколько раз подряд снились кошмары, где он пожирает Неудачников. Правда, пагубные мысли, которые и вызвали их, естественно, исходили из общения с Черепахой, но об этом Пеннивайз тоже умолчал. Пусть её волнует не это. Для ребёнка ночной кошмар это то, что он может понять.
— Н-но... это просто сны. Они не причинят тебе вреда, — с некой жалостью сказала девочка. — Я не боюсь тебя. И остальные тоже. Теперь мы друзья, ведь так? Всё изменилось. Пускай р-р-резко и очень странно, но изменилось.
Пеннивайзу стало легче. Ненамного, но легче. Марш смело глядела на него, без доли страха в глазах. И монстр решил убедиться в этом. Кожа начала покрываться гримом, волосы из коричневых стали рыжими и пушистыми, правда, вода моментально пригладила их к высокому лбу, на котором были видны трещины. На голом теле появились жабо, костюм, перчатки и три красных помпона. Теперь перед ней сидел уж точно не Роберт Грей, а Пеннивайз, танцующий клоун. Передние зубы торчали, прикусив алые губы, от уголков которых тянулись две изогнутые линии. Марш немного опешила, не ожидая такого, и убрала руки с плеч клоуна.
— А теперь? Тебе всё ещё не страшно? — спросил Пеннивайз своим надрывистым тоном.
Тут лицо неудачницы вновь приобрело спокойный вид, нарушаемый лишь потоком холодной воды. Она даже слегка улыбнулась, беря ладонь в белой перчатке своими пальцами.
— Нет. Я тебя не боюсь.
