Она развернулась и направилась к остальным, даже не обернувшись. Внутри что-то сжалось. Никогда монстру ещё не было так стыдно. Это хуже, чем когда он хотел съесть их, хуже, чем когда сказал, что Стен мог умереть, хуже, чем когда промолчал о том, что случилось с Шарлотой, хуже, чем когда накричал на Эдди из-за корабля. Потому что в этом виноват лишь он один. Нормальный поступок со стороны природного зла, но эгоистичный, по меркам человека. Так не поступают ни родные, ни друзья. Это было подло. Пусть приземлённо и не глобально, но подло.
— Слушайте, я... это... я не хотел.
— От тебя за километр алкоголем разит, — сухо сказал Майк, в непривычной для него манере. — Ты же говорил, что алкоголь не действует на тебя. Врун.
Билл взял со стула ту самую рубашку, которую дала ему барменша и бросил в клоуна. Та упала у его ног, и монстр, стиснув зубы, поднял её, не взирая на позор.
— П-подарочек из бара, — фыркнул Денбро.
— Слушайте, я вам не врал. Я действительно невосприимчив к алкоголю. Ну... если, сам это не пожелаю.
— Так значит, ты этого хотел? — задал резонный вопрос Бен.
— Ну и придурок же ты, — кинул Тойзер, зло смотря на монстра. — Мэт, между прочим, тоже ищет тебя. Возможно, до сих пор. И что это за убогий вид?
Клоун вновь окинул себя оценивающим взглядом. Действительно, он словно из помойки вылез. К тому же ещё и алкоголем от него разит так, что хоть нос зажимай.
— Отойдите, — скомандовал он. Дети едва успели понять, что он от них хочет, как вдруг вся вода с пола начала утекать обратно в холодильник, словно кто-то нажал кнопку «назад», как на видеомагнитофоне. Все в шоке наблюдали за происходящим, но интерес быстро перерос в равнодушие. Сила монстра не являлась для них секретом и уже стала некой неотъемлемой частью их жизней. Пеннивайз закончил, и в момент в доме вновь появилось электричество. Телевизор в гостиной включился, напугав лежащего на нем кота, а лампа над столом в кухне зажглась, как и было до момента выключения. — Я сам разложу продукты. Идите, отдыхайте.
В голосе клоуна не было слышно раскаяния, но это лишь потому, что это чувство до недавнего было ему чуждо, и дети это понимали. Но обида не проходит за одно мгновение. И не важно, кто перед тобой, человек или пришелец. Это чувства, и они требуют времени.
