Онтологический трагизм бытия полностью

В отличие от всех предыдущих он построен не по принципу «за последние годы», а тематически: не мои профессиональные, юридические, криминологические статьи, а «философические» и исторические размышления – о России, о человечестве, о судьбах человечества… Сборник начинается со статьи 1990 г. («Мифологизированное сознание и тоталитаризм»), а заканчивается статьей 2021 г. («Где мы? Куда идем?»). Какое обширное и наполненное событиями тридцатилетие! Кроме того, в Послесловии я постарался подвести краткий итог предшествующих размышлений.

В сборник включены только опубликованные статьи и, конечно же, далеко не все. Статьи расположены по времени их издания. У читателей прошу извинения за неизбежные повторы отдельных положений.

Толчком к составлению этого сборника послужили события последних лет в России и в мире.

Общим эпиграфом к сборнику, в нарушение всех «эпиграфических правил», может служить авторское четверостишие:

Яков Гилинский

В 20-е годы уходящего столетия итальянский философ фашистской ориентации Дж. Джентиле заявил, что у фашизма должны быть «тотальные рамки». Идеи тоталитаризма были восприняты Муссолини, Гитлером, и впервые выражение «тоталитарный режим» было использовано в 1928 г. применительно к фашистскому государству. Позднее черты тоталитаризма стали находить в докапиталистических государствах, в развивающихся странах и, конечно же, в странах «социалистического лагеря». Все же большинство политологов и социологов полагают, что тоталитарное государство возможно лишь в промышленных странах с развитой сетью средств массовых коммуникаций, а следовательно, является детищем XX в. И действительно, тотальное оболванивание населения – одно из условий становления тоталитарного режима.

Серьезное исследование истоков тоталитарного государства – в гитлеровском, сталинском или же любом ином исполнении – предмет особого разговора. Ясно, однако, что наряду с конкретными экономическими, политическими, историческими предпосылками существовало идеологическое обеспечение формирующегося тоталитарного режима. Оболванивание немецкого народа кликой Гитлера произошло едва ли не быстрее, чем аналогичная операция, проделанная кликой Сталина. К сожалению, автор не видит надежных гарантий против такой опасности и в будущем. Вот почему стоит остановиться на этом вопросе подробнее.

Мифологическое мышление – наиболее древняя, примитивная форма коллективного сознания. Социальные функции мифа – объяснить непонятное и не понятое в природе или обществе; придать «видимость смысла жизни личности, общественному бытию и историческому процессу» (Е. Коссак), обеспечить чувство сопричастности коллективу, народу, социальному целому. «Миф приспосабливает индивида к общественному целому» (А. Гулыга). И чем ужаснее общественное целое (общество), тем «красивее» должен быть миф и тем крепче он должен быть внедрен в сознание индивидов. Чтобы с помощью мифов приспособить людей к обществу, мифы должны им льстить. «Миф – это идеализированное воззрение членов определенной группы на самих себя» (В. Рейсмен).

Мифы вообще свойственны обыденному сознанию. Но для тоталитарных режимов характерно сознательное или неосознанное использование их в целях идеологического оправдания и укрепления власти. Вспомним, как это делалось в недавнем прошлом.

«Человек создан для счастья…». Пожалуй, это миф № 1. Он противоречит онтологическому трагизму бытия, конечности индивидуального (да, надо думать, и родового) существования. Трагизм бытия, вечный вопрос о смысле жизни в нормальном обществе заставляет людей мыслить, пытаться «мысль разрешить». Но в тоталитарном государстве всякая самостоятельная мысль опасна для режима. «Отменив» бога и религию, тоталитаризм держится, однако, на вере. Вот и надо, чтобы человек, которому так хочется счастья, а этого счастья не видно сегодня, верил, надеялся на будущее.

«Светлое будущее» и есть миф № 2. Преступная спекуляция на чаяниях «униженных и оскорбленных». Именно такая спекуляция – обещание земного рая, будь то гитлеровский «тысячелетний рейх» или же сталинские «сияющие вершины». Не имея возможности обеспечить людей нормальными условиями жизни здесь и сейчас, их кормят обещаниями. И люди, чья жизнь невыносима, верят в «светлое будущее». Не только верят – горло готовы перегрызть тому, кто попытается открыть им глаза на действительность и их пастырей.

Но к «светлому будущему» должен быть истинный путь («светлый путь!»). И вся наша многострадальная история – поиск «правильного пути».