Хика решил оставить последнее слово за мной, но это изначально было пустой болтовней. С того разговора с матерью, когда я очнулся в лазарете, мы не раз пытались поменяться местами. Даже при моем полном содействии не получилось. Сосед предположил, что на более высоких рангах все изменится. Начиная с ранга «Ложный превосходный» у нас будет больше сил и понимания. Ситуация выходила ироничная. Рвущийся управлять Магнус был вынужден мириться с собственным бессилием, а трус Михаил не имел возможности сбежать от ответственности.
— И все же, — голос Виолетты вернул меня в бренную реальность, — хотя, забудем. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.
— Ничего непоправимого не случилось, Виола. Ситуация, скорее, пойдет на пользу моему имиджу. Лучше скажи, как идет подготовка к приему?
Тему мы перевели достаточно топорно, но для себя я посчитал ее закрытой. Сестре пришлось с этим смириться, хотя ей это было явно не по нраву. Ну-ну, как у меня получится управлять родом, если меня за каждый чих отчитывают?
«— Ты их тоже пойми. Они хоть этого и не показывают, но минувшие события выдались обременительными.»
«— Знаю. Если ты не заметил, я и так само радушие.»
— Подготовка, считай, закончена. Список приглашенных гостей составлен, если ты не собираешься вносить изменений, — на этих словах сестра на меня посмотрела, но я лишь покачал головой. Нет у этого тела друзей. — Мартин жалуется, что ты его избегаешь.
Тут я непроизвольно поморщился. Крапин хороший человек, только вот фанатик каких поискать. Я уже говорил с ним один раз, но это был самый тяжелый разговор за обе жизни. Мартин отвечает за организацию празднеств и прочий официоз. Я понимаю, что это важно, но какой же он душнила!
«— При нем только так не выразись.»
«— Да этот вампир и так хорошо знает, как на людей действует. Свято уверен, что он специально. И вообще, чего вы в меня вцепились? Я ж не дебил.»
«— Спокойно, княжич, — Хика начал говорить со мной, как с ребенком. — У тебя мое прекрасное лицо кривится.»
«— К черту тебя.»
— Брат?
И вот я вновь потерялся в мыслях. Надо бы уговорить Хику варежку закрывать, когда я занят, или же развивать многозадачность.
— Был я у Мартина, — недовольно пробубнил я, — вчера был. И чего-то не помню, чтобы он меня искал. По крайней мере, мне не докладывали.
Тут я лукавлю, Мартин попросил к нему заглядывать. А учитывая, что сегодня уже… М-да. 12-е сентября, то у меня всего три дня до того, как мне мать официально передаст семейную регалию главы рода на приеме. Как раз хватит руку подлечить. Да и с церемониймейстером увидеться времени полно. Хотя лучше все-таки не откладывать.
— Дело твое, Магнус.
— Ты мне не веришь?
Добавил в голос толику иронии, но какой-либо реакции не дождался. Ну и ладно.
— Я этого не говорила, не выдумывай. И все же побереги здоровье. Если мы выставим на показ наследника в инвалидном кресле, нас будут высмеивать. Скажут, что женщины рода притесняют его.
— Будет мудро не давать им для этого повод.
«— Согласись, что она тебя разгромила.»
«— Кыш. Ни одного союзника в этом доме, даже себе нельзя доверять.»
— Если тебе больше никакая помощь не нужна, я пойду.
— Не волнуйся, тут пока нет ничего, с чем бы я не справился, — помахал сестре документами, которые мне продолжают массово заносить в кабинет. — Даже одной рукой.
Та слегка улыбнулась на нелепую шутку и поспешила уйти. Кабинет отца, который теперь стал моим кабинетом, ощутимо угнетал и сестру, и маму. Поэтому они старались дела обсуждать как можно быстрее, а я, делая вид, что не замечаю, также шел на встречу, не задерживая их. Кнопкой на столе вызвав служанку, я уже через десяток минут наслаждался чаем. Знатоком этого напитка меня назвать нельзя, но при этом даже такой невежда может ощутить разницу между этой прелестью и той бурдой в пакетиках, которую я и пил в прошлой жизни. В том мире я не мог себе позволить дорогой чай, поэтому мне оставалось лишь довольствоваться дешевой чайной пылью за гроши. Работа никак не шла, и поэтому я позволил себе отдохнуть, размышляя о странностях этого мира. Мой 97 год и этот, с одной стороны, не имели каких-то особых отличий. Я, конечно, тот убогий период помню смутно, разве что то, что в приюте было голоднее, чем в нулевых. Причем рацион менялся разительно, так как за наш счет ряд чиновников решил заиметь социальных баллов на каких-то политических замесах. Это я, разумеется, размышлял уже взрослым, а тогда нам было плевать, по какой причине в нашем рационе появились деликатесы и сласти. Да и сотрудники стали разом добрее, видимо, бабло пилили. О чем я, собственно, думал? О деньгах. Наш род, хвала всем святым и прочим около — божественным ребятам, не бедствовал, насколько это вообще применимо к тем, кто может содержать поместье и имеет сотни людей в подчинении. Но и назвать нас финансово стабильными на фоне иных княжеских родов было нельзя. Мы были близки к тому, что нас смогут вскоре считать нищебродами.
