Черта с два я расслаблюсь. Павел не очнулся, поэтому я вновь водрузил на себя поклажу. Только вот не прошло и получаса, как я понял, почему я до сих не встречал ни одно живое существо в округе. В своей прошлой жизни мне не приходилось никогда видеть медвежью берлогу — да что там, из диких зверей я едва вепря встречал, и того мельком. Но когда я увидел колоссальных размеров отверстие в земле, я понял, что напоролся именно на медведя. Не самый приятный вид зверей.
Чисто технически медведем это существо не является, скорее уж медведеобразное, как если бы неумеха уместил повадки зверя в неподходящее ему тело. Подобные им всегда выжирали все в округе в неутолимой жажде еды, а когда ничего не оставалось — забирались в свою берлогу, впадая в вечную спячку. Если не потревожить. А мне, видимо, придется.
"— Хорош ныть. Я уверен, что все можно сделать тихо и без драки."
"— Да какая драка. При яме такого размаха, там тварь не меньше серебра, что умудрилась выжрать, похоже, все живое в осколке. Мы ему никак не соперники."
"— Нам нужно просто схватить камень и сбежать."
Если бы все было так просто. Но выбора у меня нет в любом случае. За ближайшим оврагом уложил все еще дрыхнувшего Павла — одна из причин, почему я не могу даже попытаться изобрести другой вариант. На поиски червоточин или валяющихся в местах силы кристаллов времени не было. О второй я и думать не желал. Недолго думая, уложил так все, что могло шуметь, скрипеть… Короче, все, что могло привести к моей скоропостижной кончине. При себе оставил только нож — и тот зарезаться.
В берлоге воняло, что было обычным делом для туши, которая, возможно, годами здесь лежит. Куда больше меня смущало то, насколько тут просторно. В подобном месте вполне вольготно и Смауг бы уместился. Если он настолько огромен, то вполне может оказаться и золотым, что подписывает мне смертный приговор автоматически — мимо такого невозможно пробраться. Но, увидев размеры зверя, я смог относительно расслабиться — серебро. Да это все равно смертельный для меня противник, но при этом это уже то, с чем я мог работать.
Мой глазомер, конечно, так себе, но махина навскидку метра четыре в холке. Зато теперь ясно, почему пещера такая широкая. Точнее предположений два, и одно другого не отменяет. Первое — мишутка рыл на вырост. Вполне уверен, что после золота он бы раздался серьезно в объемах и ему пришлось бы крошись все вокруг, окажись он в недостаточно просторном месте. А ведь прорыв — дело деликатное, и потому все прячутся во время него, даже люди. Момент уязвимости, который может стать фатальным, инстинктивно заставляет практика искать защищенную нору.
Второй вариант заключался в том, что ему нужно было место для трофеев. И картина меня поразила. Даже не количество, хотя оно тоже было немалым. Логово было битком набито всевозможными черепами, мехами, кусками металла, ядрами и, разумеется, кристаллами в количестве трех штук. И ладно бы, подумаешь медведь с синдромом хомяка, но оно было отсортировано! У зверя осколка комната оказалась аккуратнее моей. Если бы у меня слуг не было, тут я его сделал.
"— Не ты, а мои предки."
"— Не придирайся к словам, да и не пугай так. Я сейчас всего боюсь."
До того, как войти в логово, я предложил Хике гениальный план. Почему бы просто не создавать барьеры под ногами или даже парить на нем, с руками за спиной и презрительным взглядом китайского культиватора? Конечно, отсутствие ханьфу* меня печалило, на даже так пафоса бы источал немерено. Только вот Хика, обладая идеальной памятью, припомнил один маленький нюанс. Хоть перед нами и животное, но от практика в нем больше, чем от зверя. Скрыть от него манипуляции ци в его же берлоге? Невозможно. Поэтому нам пришлось разделить обязанности и если Хика отвечал за сокрытие нашей энергии, то я старался сделать все, чтобы передвигаться бесшумно. И теперь хотя бы было понятно, как немец получил свой кристалл. Стащить из логова со стихией тени — раз плюнуть. Медведь и проснуться бы не успел.
Собравшись с духом, я старался ступать бесшумно, но каждый мой шаг отдавался в ушах с грохотом. Я благодарил себя хотя бы за то, что не начал потеть как не в себя. Этого не хватало, что бы меня точно уж заметили. В берлоге, как ни странно, было жутко темно, но, видимо, я на четвертом ранге уже начинаю отдаляться от людей, потому как видел зверя практически четко. А ведь реальное усиление тела происходит лишь на следующем ранге. Получается, четвертый этап как бы подготовительный?
"— Каждый этап готовит тело к следующему. И хорош уже о ерунде думать! Хватай кристалл и валим."
