Никогда не соглашайтесь на договор с мачехой! Даже если отец узнает, что вы не родная дочь и отправит вас во Всеблагую Обитель. Не соглашайтесь! Ведь чтобы выполнить договор, вам придется во сне переместиться в другое тело, и учиться в Академии стихий под чужим именем и с заемным Даром. А что вы будете делать, если встретите того, кто покорит ваше сердце и договор окажется ловушкой, разрушающей вашу судьбу? Признаетесь в обмане или сделаете невозможное, чтобы попасть на Зимний бал в своем настоящем облике?
Магиар пронзительно зазвенел, кристалл Акана потемнел, упал на пьедестал и рассыпался. Архимаг поперхнулся и замолчал. Я все еще ждала, что он дочитает заклинание и пробудит мой Дар, но сердце уже сжало отчаяние.
Серебристая пыль — все что осталось от безумно дорогого кристалла для активации скрытых способностей потенциальных Студентов Академии Стихий, продолжала клубиться в воздухе, когда я выдернула руки из магиара и попятилась. Оборачиваться и смотреть на взбешенных гранд-мастеров не было ни малейшего желания, как бы не пришлось повторить судьбу кристалла…
— Та-ак… — Пронзительный голос голос тучного водника, который по непонятной причине возненавидел меня сразу, как только я зашла в зал комиссии, прервал опасную тишину…
Прижав к груди руки, чувствуя успокаивающее тепло маминого медальона, я все-таки обернулась и посмотрела на мрачных магов сквозь туман невольных слез. В словах этой приемной комиссии я не нуждалась, и так ясно, что в Академию меня не примут. Оставалось только покинуть помещение приемной комиссии с достоинством. Я сглотнула и приказала самой себе не плакать, но получалось плохо.
— Та-ак, — повторил водник и забарабанил пальцами по столу. — И кто сможет сейчас внятно объяснить, почему мы потеряли целый кристалл на это… эту… — С каждым словом его голос становился все выше и противнее. — Девушка⁈ Да вы что⁈ Не знаете, что с уровнем ниже пятого на тестирование приходить запрещено⁈ Вы… Вы…
Я опустила голову, против воли слезы потекли еще сильнее. Как же так⁈ Отец обещал, что кристалл Акана сможет пробудить мой Дар! Или целительский, или, хотя бы родовой, огненный?
— Да кто вас сюда допустил⁈ — Пронзительный голос водника ввинтился в самое сердце.
Напомнил голос мачехи.
Все мое детство.
Напомнил, что у меня сейчас есть единственный шанс пробудить свой Дар и поступить в Академию Стихий! И за него надо бороться! Во что бы то ни стало!
Слезы мгновенно иссякли, я храбро посмотрела на высокую комиссию и почти уверенным голосом смело заявила:
— А я в детстве вылечила кошку… — Закусив губу, я продолжала с вызовом смотреть магов. По приказу императора любое проявление целительных сил должно быть внимательно исследовано. Я была в своем праве! Почти…
— Ко-о-шку? И что? Сразу вообразили себя Магом Жизни⁈ — Услышав покашливание коллег, водник снизил тон и уже менее раздраженно добавил. — Ну? И где сейчас ваша кошка⁈
— Она… — Я растерялась, — я же не брала с собой кошку.
— Во-от как… — Водник снова забарабанил по столу. — И вы решили, что одного-единственного случая достаточно, чтобы…
— Уважаемый Каашъян, — Суровый огневик в красной мантии с внушительным набором звезд на груди отложил в сторону просматриваемый свиток, искоса глянул в закрытую пологом тьмы нишу, где сидел са’артан императора, одновременно и мой отец тоже, и хмуро продолжил, — мы обязаны проверять все случаи необычных проявлений магии. Даже если, — он выделил голосом это «если», — это был единичный случай в пятилетнем возрасте.
Можно подумать, что высокая комиссия станет тратить время на любых кандидатов. Если б мой отец не был са’артаном, меня бы к тестированию просто не допустили! Я с отчаянием искоса посмотрела на затянутую темнотой нишу. Неужели уже все возможности испробованы⁈ Разве мой отец сможет смириться с тем, что у него, первого Архимага Империи, родилась бездарная дочь⁈ Но, хотя я мысленно просила отца вмешаться, ничего, кроме внимательного взгляда из темноты, я не ощущала. Видимо, все доступные способы были уже испробованы. А лично вмешаться в тестирование Са’артан может только тогда, когда кандидат проявил необычные способности. Необычная бездарность вряд ли относилась к этому случаю. Я закусила губу и отвернулась.
— Но коллега⁈ — Возмущенно начал никак не успокаивающийся водник. — Такие прецеденты…
— Бывают. — Спокойно договорил за него огневик. — Зато вторая дочка са’артана Норана Сатори уже в шестнадцать лет подтвердила третью ступень. Такое бывает.
Водник побледнел и испуганно покосился на закрытую пологом тьмы нишу. До него наконец-то дошел тот простой факт, что насмехаться над девушкой, сумевшей дойти до высокой комиссии, несмотря на явно слабый дар, по меньшей мере неосмотрительно.
А мое лицо окаменело. И снова Лиорель! Прекрасная Лиорель, которую пророчили в архимаги начиная с тринадцати лет! Выражая сожаление о моей бездарности, каждый собеседник тут же торопился упомянуть младшую сестру «Зато Лиорель Сатори…» Каждый! Как будто это могло утешить родственников или меня саму! Сглотнув, я еще раз потерла грудь, ощутив успокаивающее тепло от медальона и решительно расправила плечи.
— Я могу идти? — Голос мой был спокоен. Ну-у, почти. Как бы я ни привыкла к унижениям, но на таком уровне меня еще не позорили. Хорошо еще, что не было Императора, который давно уже перестал лично наблюдать за тестированием и переложил надежду найти Мага Жизни на моего отца. А папа… он и так все знает.
