Жрица Клото ждала ее у первых деревьев, одетая в нечто, трудно поддающееся описанию. Прищурившись, Анхель скривилась – одежда походила на платья, которые носили славянки в старину.
Что являлось вдвойне странным, ведь Кибела по рождению гречанка.
– Дед Мороз, – радостно хлопнув в ладоши, нараспев произнесла жрица, – ты подарки нам принес?
Совсем чокнулась.
Сдерживаясь, что не закатить глаза, Анхель молча достала из-за пазухи синюю ленту. Главная особенность этой жрицы, в отличие от других, если не обращать внимания на ее дурашливость и непомерную силу – требование «платы» за ответ на вопрос. Кибела просила отдать ей дорогие вещи – но ценные не в плане денег, а души.
Схватив ленту, Кибела поднесла ее к сердцу, и та исчезла.
– Ах, – качнувшись, сказала жрица, – ты бы знала, как вкусно зимой пахнут ели!
Приглядевшись, Анхель заметила пару хвойных иголок, застрявших в темных волосах.
– Бель, ты что, покидала Зачарованный лес?
Та радостно кивнула.
– Я была в Сибири, – сообщила она. – Играла в снежки.
– С кем?
– Одна, разумеется, – обиженно наморщила нос жрица. – Со мной никто не хочет играть.
– Но ты не можешь покидать Зачарованный лес, – пробормотала Анхель.
Бель удивленно округлила глаза.
– Кто сказал? Кто это сказал?
– Ты сама так говорила.
– Не может быть, – категорично отрезала жрица, и спросила: – Зачем пришла? Что опять не в порядке?
– Глафира, – начала было Анхель, но Кибела ее перебила.
– Ах, эта та, что посадила зверя в клетку? Припоминаю. Ну, и чего ты хочешь? Настала пора и ей в полной мере насладиться ценой за свои решения.
– В пещере случился обвал. Мне нужно знать, как вытащить ее оттуда.
– А зачем ее вытаскивать? – вытаращила глаза Кибела. – Глафира – повелительница камней. Она выйдет сама.
– Тогда почему она не вышла?
– Может, не захотела? – улыбнулась Бель.
– Что ты несешь?
Анхель, скрипнув зубами от злости, продолжила уже спокойнее:
– Бель, ты помнишь, что у нас намечается война с демонами?
– Не у нас, а у тебя, – поправила ее жрица. – Да, помню. Ну и что? Подумаешь, маленькая заварушка.
– Ты сказала Финниану, что он умрет, если не окропит лицо кровью волшебниц!
– Правда? Я так сказала? – изумилась Бель. – Ну, значит, так оно и будет.
Прекрасно.
– Бель, пожалуйста, соберись, – взмолилась Анхель. – Мне нужно знать, что с Глафирой!
Потому что Глафира – одна из немногих, чей дар
Лицо жрицы вдруг стало серьезным, она подобралась, и довольно резко ответила:
– Твоя проблема, королева, в том, что ты не умеешь сдаваться. Не умеешь проигрывать, все время пытаешься всех спасти. Но иногда нужно уметь кем-то жертвовать, понимать, как расставить приоритеты. Занимайся своей войной – это твоя главная задача.
– Что это значит? – прошептала Анхель, побледнев.
Жрица пророчит смерть?
Нет, не может быть. Глафира не может умереть, это просто невозможно.
– Успокойся, – смягчилась Кибела. – С повелительницей камней все будет в порядке. Она скоро вернется в Хэйвен. Сама. Твоя помощь ей не требуется.
Анхель не стала скрывать облегчения, громко выдохнув. На всякий случай она уточнила:
– То есть, Глафира будет цела и невредима? А ликан?
Не то чтобы Анхель переживала за волка… Но мощь ликанов вручала им преимущество в схватке с демонами.
– Это уже второй вопрос, – поскучнела жрица. – И я не дам на него ответа. До встречи, Анхель.
Развернувшись, Кибела двинулась вглубь леса, оставив королеву волшебниц скрипеть зубами от раздражения. Сколько она помнила Бель, та всегда была такой.
«Заносчивая дрянь», – подумала про себя Анхель. Бель, не оглядываясь, крикнула:
– Скажи это вслух!
– Ты заносчивая дрянь, – завопила Анхель ей вслед, и повернула кольцо на пальце, создавая портал прямо в Хэйвен.
Оказавшись в главном зале замка, она пронеслась мимо волшебниц, готовящихся к бою. Часть уже эвакуировалась в Ла-Рошь – их родное измерение, остались лишь те, кто будет держать оборону.
И Софрония.
Замедлившись, Анхель окинула взглядом огромный зал с лестницы второго этажа. Софрония, младшая сестра Глафиры, стояла в самом углу, прижимаясь к стене, словно пыталась слиться с серыми камнями. Ее поведение резко констатировало с ее внешностью – Софи была красавицей, впрочем, как и многие волшебницы; ее красота была утонченной и нежной, подобной особе королевского рода.
По сути, Софрония и была особой королевского рода. Их с Глафирой мать, Кэлла Благословенная, была сестрой предыдущей королевы до Ирины – Ливии; и вполне могла бы стать следующей, если бы оказалась сильнее Ирины.
Но корона и право принимать решения за всех среди волшебниц передавались не по крови. Родственные связи здесь мало что значили – королевой становилась сильнейшая.
Сейчас сильнейшей была Анхель. Самой сильной из всех королев, когда-либо правивших волшебницами, поэтому было так важно защитить замок и его обитателей.
Разве она сможет и дальше зваться сильнейшей, если проиграет? Ей необходимо победить. По заверениям Кибелы, удачный исход возможен лишь в одном случае – если Софрония останется в замке.
