Например, перевертыш. Так называли тех, кто умел перекидываться в зверя, вторая ипостась могла быть какой угодно. Фира знала перевертыша-леопарда, черную пантеру… Ликаны тоже относились к их виду, но волков было так много, что они выторговали себе отдельное название.
Оборотни. Ликаны. Волколаки. Как их только не называли в разных мифологиях. Фира была знакома с парочкой из них – и, если честно, желала их больше никогда не видеть. Самые свирепые, сильные, подчиняющиеся только звериным инстинктам, они являлись опасными противниками. Одним ударом ликан мог опрокинуть огромный валун, весящий пару тонн, другой рукой – смело поднять в воздух автомобиль. Когда волк внутри брал верх, глаза ликанов становились волчьими, черты лица менялись, тела вытягивались вверх…
Фира поморщилась, вспомнив, как застала момент обращения. Жуткое зрелище. После этого она еще несколько ночей не могла спокойно спать. Если бы не Софи с ее успокаивающим зельем…
Вспомнив о младшей сестре, Глафира выдохнула. Паника отступила, на смену ей пришла решительность. Она обязательно справится с этой задачей. Если чертова чаша нужна, чтобы спасти всех волшебниц от неминуемой беды, то Фира принесет ее, даже будучи смертельно раненной. Ради Софи, которая наверняка ждет ее в замке и, конечно, тоскует в одиночестве. После наказания с сестрой почти никто не общался, разве что Яффа – еще одна волшебница с особым даром, из-за которого ее называли Сломанной.
Вообще, если уж говорить начистоту, это Глафира придумала такое обидное прозвище для милой Яф-Яффи.
Да, иногда она была жуткой стервой. То есть, почти всегда.
Хмыкнув, Глафира двинулась вперед. Так, один шаг, теперь второй…
Вой раздался громче – судя по силе, зверь находился рядом. И теперь Фира была уверена, что это волк.
Точнее, ликан. Жуткое клыкастое создание с когтями длиной с десяток сантиметров.
Главное, чтобы Эвелин не поспешила ей на помощь.
Она отступила назад, готовая обороняться. Волк не должен напасть, ведь ликаны официально считаются союзниками волшебниц, но это нейтральная территория… И кто его знает – может, ликан сошел с ума, оттого и воет?
Фира слышала, что некоторые волки полностью отдавались во власть своей звериной натуры, и оставались зверьми навсегда. Как правило, это происходило из-за сильного потрясения, утраты кого-то из членов семьи или своей женщины.
Кстати, о женщинах – что этот ликан так разворчался? Может, почуял ее? Если эта псина не перестанет рычать, то сюда могут сбежаться и другие хищники. Он хоть понимает это? Или ему все равно на то, что ему придется драться?
– Грязный пес, – проворчала Глафира, выходя из пещеры.
Как и предсказывала Эвелин, она смогла выйти беспрепятственно.
Странный скрежет раздался откуда-то сверху. Ничего не понимая, Фира задрала голову, и все проклятья застряли у нее в глотке.
Ликан! Прямо наверху.
И почти на грани обращения.
Цепляясь за скалу своими когтями, он неотрывно смотрел на нее. И, хоть все ликаны внушали Фире отвращение из-за звериных повадок, она не могла не отметить, что он красив грубоватой, притягательной красотой. Почти такие же темные, как у нее, глаза, резко вспыхнули золотом, превратившись в волчьи. Ликан прищурился, наклонив голову, и рассматривая ее так, словно она была лотом на аукционе.
– Чего уставился?
Не ответив, ликан спрыгнул, оказавшись прямо перед ней. Скала, казалось, вздрогнула от его приземления – массивное тело ликана вблизи выглядело еще более совершенным. Несмотря на прохладную погоду, он был без верхней одежды, если конечно, не считать за нее рваную рубаху, кое-как прикрывавшую его торс.
Ну, зато он был в брюках и сапогах. Фира поежилась. При одном взгляде на него ей становилось холодно.
Хотя нет, постойте-ка. Она снова врет самой себе, а собиралась больше никогда это не делать. Нужно быть честной с собой – при взгляде на ликана ей становилось
Он действительно был хорош – смуглая кожа, эти янтарные глаза и темно-русые волосы. Глафира должна признать, что, несмотря на его принадлежность к волкам, выглядел он великолепно.
Но вот его взгляд смущал. Ликан смотрел на нее так, словно наслаждался диковинным зрелищем, не мог отвести глаз.
Примерно так Фира смотрела на свой новенький Чероки.
Наконец ликан открыл свой рот, чтобы сказать следующее:
– Как тебя зовут?
Он что, издевается? И ради этого он полз по отвесной скале, рискуя сорваться вниз? Какая ему вообще разница?
– Тебя не касается. Это нейтральная территория. Иди по своим делам, – потребовала Фира.
Ее пальцы сжимались и разжимались; она нервничала. Если ликан нападет, ей придется защищаться с помощью силы. А она нестабильна. Как бы не разнести тут все…
Был еще и другой вариант, о котором Фира предпочитала не думать. Иногда ее дар не отзывался – по какой-то неизвестной ей причине, и тогда она становилась полностью беззащитной. Но одно дело, если дар барахлит, когда она находится в замке Хэйвен, окруженная сестрами, и другое – если она стоит перед ликаном на грани обращения.
