Неожиданно Вера села на диван и тихонько заплакала.
— Ну зачем, зачем он приглашал в кино, на танцы, приносил цветы… зачем…
Майор сел рядом с ней и взял ее маленькую мокрую от слез руку.
— Расскажите, как вы познакомились.
Все еще всхлипывая, Вера рассказала, что впервые они встретились на танцах во Дворце культуры. Анатолий был очень внимателен — угощал мороженым и лимонадом, танцевал с ней весь вечер, а потом отвез в такси домой.
— Вспомните, Вера, во время танцев он не расспрашивал, отдельная ли у вас квартира и с кем вы живете?
— Да, спрашивал, — удивленно ответила девушка.
— А потом, он не упоминал о каких-то вещах, которые ему негде хранить?
Девушка перестала всхлипывать.
— Да. Только это было уже на следующий день, когда мы пошли в кино. Он сказал, что приехал посмотреть наш город, но не достал номера в гостинице, живет в общежитии и боится за вещи. Я сама предложила ему оставить их у нас с мамой.
— Вот для этого-то вы ему и были нужны, — сказал майор. — Отдельная квартира, честные люди, никаких подозрений, для вора — это клад!
Вера побледнела и оглянулась на чемоданы.
— Значит… значит все это…
Майор кивнул.
— Кто вы такой?.. — испуганно спросила девушка.
Майор опять сунул руку в карман и уже на этот раз достал свое удостоверение.
— Успокойтесь, — мягко сказал он, — я понимаю, что вы ни в чем не виноваты. — И, глядя на младшего лейтенанта, строго добавил: — Благодарите моего помощника, ведь это он отсоветовал мне идти в отдел кадров, чтобы не бросить на вас тень.
Девушка повернулась к младшему лейтенанту, а тот нахмурился и опустил голову.
Майор довольно усмехнулся.
— Нам пора, Петя, засунь все это барахло в чемоданы.
В машине ехали молча. Потом майор спросил:
— Петя, зачем ты взял со стола и четвертую фотографию, к чему она тебе?
Младший лейтенант виновато улыбнулся.
— Я хотел оставить ее себе на память об этом узелке, который вы так мастерски развязали, Василий Иванович.
Рассказчик умолк, покосился на залив и встал с пенька.
— Вот и вся история. Теперь пойду окунусь. — И он размотал чалму-полотенце.
— Постойте! — поспешно воскликнул доктор. — А вор? Сознался он, когда ему показали чемоданы?
— А куда же ему было деваться, конечно, сознался. Но о судьбе девушки, Веры-то, даже не спросил.
— А карточку вернул Петя той девушке?
Мужчина улыбнулся и развел руками.
— Точных сведений об этом нет. Впрочем, как-то недели три-четыре спустя после этой истории, в конце рабочего дня, майор наталкивается в коридоре на Петю и замечает, что у младшего лейтенанта какой-то странный вид: на голове новая шляпа и галстук бабочкой завязан.
Майор очень удивился: «Что это с тобой, друг Петя, ты же сроду шляпы не носил?» А Петя покраснел, как морковка, и букетик цветов за спину прячет. Вот и все мои сведения.
— Ну-у-у, — протянула мать голенькой девочки. — Нет, уж извольте рассказать, что было дальше?
— Дальше? — рассказчик весело прищурился и повернулся к заливу.
Оттуда, вздымая фонтаны светлых брызг, с громким смехом бежали наперегонки юноша и девушка. Юноша первым выскочил на берег и подбежал к рассказчику.
— А ну-ка, сознавайтесь, где у вас тут нарзанный источник? Мой Узелок умирает от жажды!
Он отыскал под корнями бутылку и передал ее девушке. Они стояли рядом — молодые и счастливые, немного смущенные непонятным им общим вниманием, — и горячее солнце золотило их коричневые стройные тела.
Мать девочки подошла к рассказчику и спросила.
— Вы и теперь станете отрицать, что вы и есть майор?
— Категорически отрицаю, — засмеялся мужчина. — Могу даже доказать. — Он поднял с корней аккуратно сложенный белый китель, развернул его и показал погон, на котором блестели две звезды подполковника милиции.
Подполковник милиции Волков медленно приподнимал колпачок настольной лампы до тех пор, пока фотографии, разложенные на столе, перестали отсвечивать. На них в очень странных, почти неестественных позах изображались два человека на фоне кустарника. Только на одном из снимков можно было разглядеть неправильный профиль пожилого мужчины в пенсне. Лицо второго либо скрывалось тенью широкополой шляпы, либо вообще было обращено в противоположную от аппарата сторону.
— Странно все это, — задумчиво проговорил Волков, раздвинув фотографии веером наподобие игральных карт.
Старший оперативный уполномоченный майор милиции Миронов, сидевший по другую сторону письменного стола, настороженно поднял густые брови.
— Ты, значит, считаешь, что Антипов… — начал было Миронов, но подполковник недовольно перебил его.
— Ничего не считаю. Говорю только, что странно, почему это вдруг на всех шести снимках интересующий нас человек оказался обращенным спиной к объективу. Узнать ведь тут можно одного только Мерцалова, и без того хорошо нам известного.
— Но ведь ты же знаешь, Василий Андреевич, что Антипов впервые пользовался аппаратом для ночных съемок и не удивительно, что у него, как говорится, первый блин получился комом…
Волков ничего не ответил. Миронов спросил:
— Ты, кажется, вообще недоволен всем этим делом?
