— Эльфы, значит, — мастер перевернула несколько страниц и, найдя имя Нимве в списке, спросила, — Нимве Нарвендэ? Расписывайся вот тут… И тут. С правилами безопасности ознакомлена? — Нимве кивнула. — Тут тоже роспись. Стой! Руку давай.
— Какую?
— У тебя их много? Любую!
Нимве протянула руку, на которую женщина надела и затянула бумажный браслет, написав на нём номер.
— Не порвётся, — ответила она на вопрос, который ясно читался в неуверенном взгляде Нимве.
— Извините, а мастер по оружию где?
— Он придёт к вам в локацию после полудня, — мастер протянула Нимве аусвайс и занялась следующими игроками. Кошка прошла регистрацию куда быстрее.
— Я чувствую себя как в больнице из американских сериалов! — Нимве трясла запястьем с браслетом, который был ярко-салатового цвета.
— А я как на рок-фесте. Отгадай, чья ассоциация адекватнее? — Кошка шла вперёд, пытаясь разглядеть между деревьев хоть что-нибудь, что могло бы обозначить лагерь нолдор, совсем недавно высадившихся на берега Эндорэ.
— Не думаю, что нужно искать крепость или белую нетканку как в Дориате, — задумчиво протянула Нимве. — Я уже устала тащить этот чёртов рюкзак и…
Ноги вывели подруг на большую поляну, вокруг которой почти идеальным кругом росли дубы, на одном из которых было прикреплено объявление: «Суровые нолдорские шершни. Просьба не беспокоить».
— Что-то даже и не хотелось, — Нимве посмотрела на большое гнездо, настроение у неё резко пошло вниз. — А народ неплохо подготовился, — заметила она, рассматривая игровой лагерь.
В центре поляны стоял большой шатёр из белой ткани, у входа в него трепетали на ветру знамёна — одно было алым как кровь с золотой звездой в языках пламени в центре, а второе было чёрным с одинокой восьмилучевой серебряной звездой, которая скромно терялась на фоне знамени Феанаро. Вокруг было несколько шатров поменьше, в одном из которых оказалась полевая кухня. Всё вокруг пестрело алым, чёрным и золотым. Территория лагеря была обозначена тонкой бечёвкой, которая тянулась по периметру поляны, а за ней чуть поодаль располагался палаточный лагерь, который обычно именовался пожизнёвым. Там переодевались, спасли, хранили привезённые с собой вещи, если те не являлись частью игрового интерьера. Туда же изгонялись пьяные игроки отсыпаться.
— Игра только завтра, а у наших уже всё готово, — Нимве подала Кошке металлические колышки для палатки.
— Значит у нас больше свободного времени, — заключила Кошка, ползая по земле и вбивая колышки для того, чтобы натянуть над уже поставленной двухместной палаткой тент. — Закидывай пока туда вещи, только оружие далеко не убирай, а то лишняя беготня будет.
— Что-то есть хочется, — простонала Нимве, закидывая в палатку пенки, которые сразу же раскрутила и постелила на пол.
Один из спальников был расстелен сверху, сумки Нимве положила у входа, чтобы можно было быстро достать одежду и переодеться, рюкзак с оружием и кожанкой остался снаружи. Наскоро докидав остальные вещи с гениальной идеей разобраться со всем этим вечером перед сном, Нимве отправилась на поляну, ей хотелось посидеть под дубами, которые в этом лесу росли как-то странно — небольшими островками, всё остальное пространство занимали хлипкие осины, берёзы и мрачные ели, поросшие лишайником.
Чем выше поднималось солнце, тем оживлённее становилось в лагере. Кто-то бродил вокруг и просто любовался природой, кто-то помогал доделать последние штрихи — четыре эльфийки разложили огромный кусок крашеной бумаги не земле и старательно выводили на карте Белерианда руны. На кухне, которая представляла собой огороженное кострище с несколькими столами вокруг, уже вовсю кипела работа — дежурные готовили завтрак, который по времени рисковал быть уже обедом. Нимве выбрала одинокий дуб чуть поодаль и уселась под него, прикрыв глаза. Она чувствовала, что от дуба исходила мощная волна энергии, которой дерево охотно делилось с пришедшей к нему в гости девушкой. Слушая голоса людей вокруг, стрекот кузнечиков, шелест листьев и вдыхая дым костра, Нимве отдыхала телом и душой.
Сердце Нимве пронзила такая необъяснимая тоска по чему-то давно потерянному, что к глазам подступили слёзы. Её всегда трогали такие печальные песни, а теперь, в канун Белтайна, ещё глубже проникали в душу. Девушке казалось, что она и в самом деле сейчас одна из воинства Феанаро, молодая и горячая нравом эльфийка, готовая пойти за своим кано куда угодно — даже в огонь и тьму. И казалось, что и менестрель действительно поёт о том, что видел своими глазами.