Что-то отвечает им не на русском языке и прыгает на сиденье рядом со мной. На плечи руку кладет. Назад тянет. Выпрямиться заставляет.
— Ну, чего ты как не родная, Матильда! Иди ко мне, сладкая. Не обижу!
Глаза закрываю. Губу закусываю. А в машине дверца хлопает. Тот самый Ройс на водительское кресло, видимо, уселся. Мотор заводит.
А я мысленно шепчу: "Ой, мамочки! Что же будет?"
Валех за плечи обнимает. К себе прижимает. В волосы лицом зарывается:
— Как пахнешь вкусно! Съел бы всю.
— Может, не надо? — шепчу одними губами.
Его рука лицо обхватывает. К себе поворачивает. Прямо тону в его ладони!
— Глаза открой! На меня смотри!
Повинуюсь. Ресницы распахиваю. А он так близко. Аж дух захватывает!
И пахнет тоже вкусно. Я еще тогда, на улице заметила. Необычный такой аромат. Немножко перчинкой отдает. Дорогой, наверное, парфюм.
А во рту пересохло так, что глотать больно. Облизываю губы.
Вал смотрит прямо на них. Дышит тяжело. Горячим воздухом обдает.
— Еще так сделай! — приказывает.
— Как? — переспрашиваю, а у самой голос хриплый. Пить хочется до одури.
— Язычком по губам проведи.
Снова повинуюсь. Быстро облизываю и поджимаю их.
Он руку с лица не убирает. Большим пальцем распрямляет губы. Проводит по ним. Любуется. Только блеска явно уже нет. Слизал все при первом поцелуе.
— Ведь натуральные? Не накачивала?
— Губы? Нет. С рождения такие. Только не верят. И ты тоже?
— Верю, — выдыхает. — Потому что уже попробовал. Накаченные другие на ощупь. Мне не нравятся! А твои даже на вкус иные.
Мягко целует. Проводит своим языком по губам, по внутренней стороне. А голову не отпускает. Так и держит.
Играется губами моими. То всасывает. Оттягивает. То языком вылизывает так, что едва не захлебываюсь. А сама таю от этой ласки. Неужели так бывает?
Сколько целовалась с мальчишками, никогда таких ощущений не было. Чтобы внизу живота мышцы сводило. Ноющая боль. Она медленно поднимается вверх. Бедра сильнее смыкаю. А сама чувствую, как между ног горячо стало.
Непроизвольно ногтями в ногу Валеха вонзаюсь.
Отрывается от меня. Чуть отклоняется и смотрит так хитро, но не отпускает.
— Дубль два. Понравилось?
Понравился ли мне поцелуй? Не спешу отвечать. Мысли в кашу сварились от нахлынувших чувств.
Сижу. Ресницами хлопаю. На Валеха смотрю. А краем глаза в окно за дорогой слежу.
Знакомый район. Точно, домой едем. Только не ко мне, а напротив. Всего-то каких-то сто метров, но свободы не видать.
— Ты, правда, целую неделю меня не отпустишь?
— Месяц! — с нажимом поправляет Вал.
— Но первое слово дороже, — настаиваю на своем, пытаясь срок скостить. — Слово пацана ничего не значит?
Тот самый Ройс, который за рулем, откровенно посмеивается. Валех стреляет взглядом в зеркало заднего вида и рычит:
— Ройс, молча газуй, да!
— Слушаюсь, босс!
И, действительно, замолкает. Скорость добавляет. Быстро проносимся остаточные метры и сворачиваем к частному сектору.
Поворачиваю голову. Смотрю на свой дом за забором из ракушечника. Крыша в зелени плодовых деревьев утопает.
А машина притормаживает перед величественным особняком в три этажа за двухметровым в высоту забором. Ворота плавно разошлись в сторону, пропуская тачку.
Помню, как терялась в догадках, глядя на дом всякий раз, когда от себя выходила: как там, за забором? Вот, теперь увижу. Но хочу ли?
— Валех, пожалуйста, — шепчу умоляющим тоном.
В глаза ему смотрю. Быстро моргаю, оттого что слезы защипали. Не специально! Боюсь просто.
Понимание действительности пришло поздно, но накрыло лавиной, не позволяя вдохнуть. Еще минута, и кислород иссякнет окончательно.
— Будешь хорошей девочкой, получишь не только удовольствие, — он руку протягивает и заправляет за ухо прядь волос.
Захватывает серьгу. Рассматривает ее, поглаживая мочку уха. А машина тормозит у дома. Ройс первым выходит. Осматривается.
Даже дома бдительность не теряют, охраняя босса. Отчего мне спокойнее не становится. Угодила в такой переплет, что мало не покажется. Изнутри всю кухню прочувствую. Если жива останусь.
Валех выходит, когда Ройс знак подает. Я по кожаному сиденью нехотя ползу следом. Озираюсь.
Во дворе замечаю еще тройку мужиков, таких же бородатых и смуглых, как Валех. У ворот двое. С оружием. Не факт, что и у других его нет.
Поджилки трясутся еще больше. Какой там сбежать? Я и до края забора допрыгнуть не успею. Поймают, там и в расход пустят. И плакала тогда моя мечта о красивом первом разе горючими слезами. Но и Валеху, пусть и одному, отдаваться нет желания.
Ой, дура я! Не зря же девчонки надо мной подтрунивали, на слабо вызывая. Знали, что на эмоциях глупости натворю, а у них новый повод постебаться найдется.
А в воздухе упоительный аромат шашлыков разносится. У меня желудок от голода скручивает. Вспоминаю, что с утра ничего толком не поела. Так, чай с печенюхой закинула.
— Валех-джан, брат, смотри, какие красавцы! М-м-м, пальчики оближешь, дорогой.
Из беседки возле дома выходит еще один "джигит", удерживая в каждой руке по пять шампуров с сочными, аппетитными кусками жаренного мяса.