Я пожала плечами и медленно пошла по одной из тропинок. То тут, то там слышались людские голоса. Разговоры, песни и смех. Однако деревья росли так плотно, что за ними было никого не разглядеть. Я оказалась в настоящем зеленом лабиринте. Пока нос к носу не столкнешься с еще одним здешним обитателем, так и будешь бродить в одиночестве, даже если кто-то пройдет совсем близко, за стеной.
Потом звон воды стал громче, и я вышла к роскошному многоярусному фонтану из мрамора разных цветов и горного кварца. Струи воды танцевали в воздухе, над ними висела радуга. Рядом на широкой каменной скамейке сидели две девушки в хитонах. Они тихонько смеялись, прихлебывали розовую жидкость из больших угловатых кубков и рассматривали… карты. Я была уверена, те самые карты.
Меня будто на аркане потянуло к ним. Рациональная часть мозга говорила: надо просто удостовериться, что это твоя колода. А нерациональная… ее показания разнились от «надо срочно вернуть Влада обратно» до «хватаем карты, бежим и бросаемся в ближайший костер вместе со всеми уликами».
Я подошла поближе. Замялась. Кашлянула, привлекая к себе внимание. Сказала:
– Привет!
Мне не ответили. Но я продолжила говорить. Давно заметила за собой, что в снах я гораздо храбрее, чем в жизни. В реальности, наверное, я бы не осмелилась повторно беспокоить незнакомых людей после того, как они меня уже раз проигнорировали.
– У вас… очень интересная колода. Можно посмотреть?
Одна из девушек, не поднимая головы, протянула мне несколько карт.
Я подняла их к лицу и вдруг поймала ощущение мощного дежавю. Будто тараном ударило в грудь, вышибло весь воздух из легких. Это ведь уже было. Я тогда сама… сама попросила их у Ольги. И так же, как сейчас, не могла запомнить ни одного из тех, кто на них изображен. И сама навлекла на себя…
Я вздрогнула и перевела взгляд. Теперь на скамейке рядом с фонтаном никого не было. Только лежала еще одна надорванная карта. Я машинально подхватила, перевернула… Глянцевая, темно-бордовая, будто облитая свежей кровью. Если даже там кто-то и нарисован, то сейчас черт лица не разобрать. Зато надпись внизу очень хорошо заметна, она горела и переливалась золотисто-огненными буквами: Wishmaster. Откуда я знаю это слово?..
В памяти нехотя всплыл старый фильм ужасов о древнем демоне, который забирал у людей души в обмен на желания. Причем желания исполнял самым страшным способом, так, чтобы загадавший человек либо погиб, либо очень пожалел о своих словах.
Тут у меня задрожали пальцы, карта выскользнула, спланировала на садовую дорожку, расплылась красной лужицей и впиталась в песок между камнями. Где-то наверху подул сильный ветер, листва в кронах деревьев зашепталась, зашелестела… Мне стало холодно. И страшно.
Я развернулась и побежала обратно, к той террасе, откуда только что пришла. Вдруг кто-то выдернул у меня из пальцев оставшиеся несколько карт. Я вскрикнула, обернулась… Сзади никого не было. А еще вокруг пропали голоса людей и птиц. Остались только свист ветра и шум деревьев.
Так. Лара, это сон. Всего-навсего сон.
Но успокоиться не получалось. Я то шла, то бежала мимо живой изгороди, мимо красиво подстриженных кустов и мраморных статуй, мимо фонтанов с золотыми рыбками и оранжерей… Но все никак не могла выбраться из зеленого лабиринта. А небо над головой заволокло тучами, и начинал накрапывать дождь.
Я запыхалась и остановилась перевести дух. Заправила прядь волос за ухо, оглянулась по сторонам… И тут кто-то обхватил меня сзади. Я даже вскрикнуть не успела, дернулась, пытаясь высвободить руки… Но поздно. Меня будто стянули двумя железными обручами. Точнее, притянули ими к кому-то большому, жаркому, прерывисто дышащему.
Запахло горячим металлом и костром.
Кто-то тихо засмеялся мне в ухо:
– Куда же ты бежишь? Ведь это сад наслаждений. А ты еще… не насладилась. Ты еще даже не начинала…
Я закусила губу и все пыталась обернуться, рассмотреть, кто меня держит. Почему-то это казалось очень важным. Но не получалось. Никак. Я билась как пойманная птица в силках, но каждое усилие приводило лишь к тому, что незнакомец держал меня крепче. Еще крепче. Кажется, я почувствовала, как затрещали ребра.
– Ты действительно думаешь, что сможешь от меня убежать? – проговорил он мне на ухо, а потом спустился губами ниже по шее, к плечу… И стал целовать его, жадно, горячо, прикусывая кожу острыми зубами и постанывая от наслаждения. И от этих поцелуев под кожей расползался будто яд. Дурман. Морок.
У меня начала кружиться голова. Захотелось остаться в этом саду еще хотя бы на час… два… на всю ночь, чтобы прямо на одной из каменных скамеек… чтобы он разложил меня и…
И тут раздалось громкое:
– Мя-а-а-а-ау!
Громче, чем биение крови у меня в ушах, пронзительнее, чем удар грома, расколовший небо как раз в этот момент. Я ахнула. И проснулась.
Я лежала у себя на кровати, прямо на покрывале, свернувшись клубочком. На подушке рядом с моей головой сидела кошка Мышка и победно мурчала.
Так начался июль.
