Медленно поднявшись, мужчина ленивой походкой подошел к пленнице, обойдя ее кругом, остановился и нарочито презрительно стал рассматривать прекрасное лицо:
- Выглядишь усталой, - провел пальцем по ее губам. - Давно не ела? Неужели не попадались красивые мальчики? - девушка только яростно сверкнула глазами на его слова, она не могла ответить, Бог Любви такой возможности ей не оставил.
- Хочешь, утолю твой голо? Правда, могу помочь только с любовным. Силой делиться не стану, даже не проси. И не сверкай так глазами, мне всегда казалось, что ты ко мне неравнодушна. Вот сейчас и проверим, - хищно облизнувшись, мужчина медленно спустил палец по нежной шее к ключице, дразня, задержал его там, наблюдая за изменившимся выражением лица девушки, потом так же медленно скользнул рукой по груди, задев обозначившийся под тонким синим платьем сосок, и довольно рассмеялся, когда Зэтана судорожно сглотнула, пытаясь сдержать стон. - Представляешь, каким может быть удовольствие, если Бог и Богиня любви решат провести время в одной постели? Ты мне, я тебе. Не хочешь поэкспериментировать? По-моему ты очень даже не прочь попробовать.
Приблизив свои губы к губам, потянувшимся к нему навстречу, в последний момент увернулся, предпочтя прильнуть к шее Богини. Задышав часто-часто, девушка обреченно прикрыла глаза, возможности достойно ответить у нее не было. Руки мужчины ловко избавили ее от платья, теперь уже беспрепятственно блуждая по прекрасному женскому телу, вызывая судорожные вздохи и дрожь. Когда Богиня Любви потеряла последнюю способность к связному мышлению, Зейран довольно отстранился, насмешливо наблюдая за девушкой, что быстро дыша, бросала на него призывные взгляды. Затуманенные синие глаза молили, продолжай. Губы манили, а само тело было напряжено, не тая неприкрытого желания. Она готова была бы упасть перед ним на колени, но воля хозяина не давала ей даже двинуться с места.
- Ну, вот видишь, - напоследок проведя по окружности груди пальцем, невзначай еще раз коснулся розового соска, - я был прав, ты не равнодушна ко мне. Как не стыдно сестренка, мы же кровные родственники! И не останови я тебя, ты готова была бы на инцест.
Язвительно рассмеявшись, мужчина ногой отшвырнул платье к ногам Богини:
- Одевайся! Иначе не посмотрю на то, что ты моя любимая сестренка, и выпью, сколько смогу. Интересно, и зачем было облачаться в столь откровенный наряд? Неужели я не ошибаюсь и ты хотела меня соблазнить? Так вот, деточка, эти шмотки ты можешь демонстрировать своим почитателям в храме, а меня они не интересуют. И передай своему любовнику Зикору, что я подумаю над его предложением. Правда хотелось бы понять, чего вы добиваетесь и чего хотите. Из нашего с тобой довольно-таки содержательного разговора, я ничего не почерпнул. Ты свободна, милая. Вон! - хлопнув в ладоши, молодой человек не стал проверять, исчезла ли с его территории незваная гостья или нет. Это был его собственный уголок, и распоряжаться здесь мог только он.
Песня предыдущей артистки закончилась. Теперь был мой черед. Небольшое круглое возвышение, которое заменяло здесь сцену, погрузилось во мрак, давая мне возможность незаметно появится на нем. До последнего, пока не зазвучала музыка оставалась в плаще. И только после того, как сцена засветилась красным светом изнутри, скинула его. Костюм пришлось немного модернизировать, чтобы он подходил под мою задумку. Например, лишить его второй непрозрачной туники, оставив только верхнюю, которая была сделана из тонкой ткани и с подобным освещением совершенно не скрывала стройных ног. В зал старалась не смотреть, чтобы не сбиваться со своего настроя. Мандраж позволить себе я не могла.
В этот раз не было флейты, был только бубен, при помощи которого Урбан задавал ритм, репетировали мы этот номер мало, поэтому было за что переживать. Но мой спутник справился с поставленной задачей, постепенно наращивая темп, заставляя меня все быстрее и быстрее двигаться. Не видела глаз зрителей, но чувствовала эмоции присутствующих. Мой танец живота, быстрый напористый, поразил их очень. Но то ли еще будет. Кульминацией номера стал меч, сначала в руках, потом на груди, он исполнял свой танец, пока на последнем ударе бубна не скользнув у самой шеи, заставил зал одновременно испуганно вздохнуть, вонзившись в сцену у самых моих ног.
Вспорхнула ресницами, и встретилась с завороженным взглядом серых глаз Центалиона, поднявшись со своего места в центре группы аллэрнов, он, не отрываясь, смотрел на меня. Что же, заявить о себе удалось. Свет сцены погас, и я смогла беспрепятственно подхватить плащ и покинуть зал.
