– Скажете тоже! – добродушно махнул рукой Винарий. – Севши в лужу, корону не примеряют! Не надо лгать и выкручиваться. Нам мальчик все дословно обсказал, а он врать не будет.
– Какой еще мальчик? – подскочили Талкин и Джертон.
– Мариц? – подхватил Лекс. – Так он спит и видит, чтобы нас выгнали! Если Арматони…
– А вот это вам знать необязательно, – помахал пальцем Винарий. – Ишь чего захотели! Хотя нет, это не Мариц.
– Тогда Гудиан? – почти прокричал Саня, снова вспомнив странные взгляды набожного послушника.
– Аткалагон?.. Верон? – хором заголосили Талк и Джертон.
– Не важно, я сказал! – отбрил маг, которому эта «угадайка», по всему видать, не понравилась. – И дайте мне дорогу! – Он попытался было пройти, но Лекс, едва соображая, что делает, заступил ему путь.
– Мастер Винарий, да выслушайте же – не виноваты мы. Не ви-но-ва-ты! – заорал он во всю глотку. Почему-то он чувствовал, что если сейчас они не уговорят, не докажут магу правду, то им и в самом деле конец. Должно быть, Джер с Талком тоже что-то такое почувствовали, потому что в следующую секунду они буквально прижали светловолосого мага своим напором.
– Мы хотели отомстить Нефлингу и Гунтасу… этим самым горохом! – воскликнул Лекс.
– И это была моя идея, – вставил Джертон.
– Наша общая! – перебил его Талк.
– Ну, хватит уже, – рассердился Винарий, дернувшись к лестнице, но Женька схватил его за рукав.
– Причем насыпать мы собирались всего три горошины! – в отчаянии забасил он.
Винарий снова рванулся к лестнице, но здоровяк крепко его держал, так что стопка ветхих фолиантов дождем посыпалась на пол.
– Ох, извините, – чертыхнулся Талк и бросился поднимать книги. Одновременно с этим он продолжал пересказывать случившееся.
– Так что понимаете, мы тут ни при чем! – воскликнул он наконец, вручив Винарию стопку книг. – Нас подставил тот тип, который вам все выдал.
– Именно так! – закивали Джертон и Лекс.
Некоторое время светловолосый мастер молчал, переводя взгляд с послушников на свои книги и обратно. Друзья с надеждой взирали на него.
«Неужели поверил?» – колотилось в голове у Белова, он с напряжением смотрел в лицо Винарию – вид у мага был, как всегда, безмятежный, или, может быть, ему так просто казалось? Сердце Лекса грохотало так, что он даже руку приложил к груди.
– Хм… может, вы и правы, – наконец разомкнул губы маг, и друзья встрепенулись. – Однако… гм… – Винарий побарабанил пальцами по корешкам книг. – Однако магистр Церсиус уже подписал грамоту о вашем исключении и вот-вот отошлет ее в Лаумит, посему…
– Так давайте мы сейчас к нему! – хором закричали Лекс и Талк.
Однако договорить они не успели, потому что сзади послышалось чье-то покашливание, и, обернувшись, друзья увидели магистра Церсиуса собственной персоной.
Он тоже тащил в руках целую книжную лавку и ворох пергаментов, свернутых трубочкой.
– Магистр Церсиус! – дернулись к нему послушники. – Нам нужно с вами поговорить… – И они в очередной раз принялись пересказывать свою историю.
Краем глаза Лекс заметил на лице Винария безмятежную улыбочку. Несмотря на то что светловолосый маг сейчас мог спокойно уйти, он все так же стоял и с интересом поглядывал на послушников и магистра, будто бы ожидал занятной развязки.
– …Так что мы ни в чем не виноваты, магистр! Мы и подсыпать-то хотели всего пару горошин, – гудел Талкин.
Однако Церсиус нетерпеливо махнул костлявой рукой:
– Все это замечательно, послушники, но ничего поделать не могу.
– Как это «ничего»? – У Лекса буквально оборвалось все внутри. – Вы же еще не отправили письмо в Лаумит…
– Не отправил, но сейчас как раз отправлю! – заверил его Церсиус, улыбаясь тонкими, бескровными, почти как у Журиса, губами.
И Саня опешил.
– Но… как так? Мы же ни при чем, – растерянно развел он руками и обернулся за поддержкой к Винарию, но тот продолжал молчать и безмятежно улыбаться, как будто его это не касалось.
И Лекс почувствовал себя беспомощным ребенком – мастер видел вопиющую несправедливость, но даже не пытался этому помешать! Он же поверил, что они не виноваты, или не поверил? Да какая разница! Сначала ведь проверить надо…
Где-то в глубине души полыхнула злоба, но растерянность и беспомощность спеленали его, точно младенца, так что Саня не знал, что и сказать. А Талк и Джер продолжали умасливать-уговаривать Церсиуса, но тот даже лицом потемнел.
– Раньше надо было думать! – желчно заявил он. – Вы столько всяких пакостей учинили! И про «сулёгу» я хорошо помню…
– Но это же Неф и Гунт! – заорал Талк, но Церсиус лишь отмахнулся.
– И вообще, послушники, даже если вы и не виноваты, в чем я сомневаюсь, кто-то же должен за это ответить, – изрек он. – Нападение на куратора, знаете ли, не может оставаться безнаказанным!
– Как это «кто-то должен»? Мы – это разве «кто-то»?! – У Лекса даже голос пропал от изумления.
А Церсиус спокойно продолжал:
– Или вы думаете, что мы можем оставить такое злодеяние просто так, без наказания? Чтобы назавтра напали на Торрикса, потом на брата Винария… Этак и до магистров могут дойти!
– Вот именно, – поддакнул светловолосый маг, – с «сулёгой» уже дошли!
