Я внезапно жалею, что у нас больше нет автомата — того, что мы бросили в море на Бора-Бора. Неужели мы сглупили, избавившись от него? Он мне понадобится?
Хотя что я сделала бы с автоматом? Я все равно не умею из него стрелять. Я даже не знаю, был ли он заряжен и как снимать его с предохранителя, если что. Нет, мне не нужен автомат. Все пройдет хорошо. У меня просто паранойя. Сейчас белый день. Я продолжаю спускаться по лестнице с чердака, перепрыгиваю последние три ступени и бегу в коридор. Раскрасневшаяся, я открываю входную дверь и радуюсь порыву сентябрьского ветра, влетевшему внутрь. За дверью стоит Саймон. Он выглядит безобидно. Костюм, галстук, улыбка. Не оскал хищника, просто улыбка, как у папиного друга. Слегка многозначительная, но совершенно безвредная. Мне не нужен автомат, внезапно понимаю я. Его манеры предполагают, что мы по одну сторону закона, я теперь часть банды.
— Саймон? — Мне нужно что-то сказать, мы слишком долго стоим в тишине.
— Собственной персоной. — Он улыбается. Я уверена, что он уже делал нечто подобное раньше. Но его безобидный юмор меня успокаивает.
— Отлично. — Я киваю. И понятия не имею, что делать дальше. — Хотите войти? — рискую я.
По моему тону Саймон, скорее всего, уже понял, что я не имею ни малейшего представления о том, как обычно проходят подобные сделки. Я надеюсь, что он вскоре возьмет на себя главную роль.
— Не, должен бежать. Но спасибо, дорогая. Я просто возьму вещи, чтобы ты из-за них больше не психовала, ты не против?
Он отлично со мной управляется. Я ценю его мягкую реакцию на мою беспомощность; в своем роде это странно успокаивает. Я протягиваю ему кошелек. Я рада, что он избавляет меня от этого давления. Половина дела сделана. Он берет его из моих рук. Но что насчет денег? Мне нужно что-то сказать? Или это будет грубо? Но он меня опережает.
— У тебя есть для меня номер? — Он на шаг впереди меня. Да, несомненно, он занимался чем-то подобным и раньше.
— Да, да, вот он. — Я вынимаю листок бумаги из кармана и разглаживаю его на бедре. — Простите, что такой мятый. Но цифры все равно можно разобрать, правда?
Я передаю ему листок. Мы оба смотрим на бумажку в его руке, на вполне разборчивые цифры. Я полная идиотка.
— Хм, ага-ага, вполне сойдет, — бормочет он, переигрывая с интересом к мятой бумажке. — Ну вот, значит, мне пора. — Он взвешивает бумажку и кошелек в обеих руках. Улыбается и разворачивается, чтобы уйти, затем останавливается. — Один вопрос, дорогуша. Как все сегодня прошло? Эдди хочет знать.
— Я… Мне кажется, ничего не получится, — с печальным видом отвечаю я, словно испытываю боль от такого жестокого поворота судьбы. Эдди — исправившийся герой, которому дочь отказалась давать второй шанс.
Саймона, похоже, мой ответ сбивает с толку.
— Почему, что она сделала? — Он задумчиво смотрит на меня.
— Ну, она посмотрела его. Видео. Она плакала. Очень расстроилась, но слишком боится за детей, поэтому…
— А, за детей, — перебивает меня он. — Ну ладно, нормально. — Похоже, он доволен. Я думаю о том, официальный ли это интерес к Лотти, или я наговорила лишнего.
— Не волнуйся о детях. — Саймон снова улыбается. Порядок восстановлен. — С этим он разберется. Но ты молодец, милочка. Она плакала, да? Это хорошо. Очень, очень хороший знак. Эдди это чертовски понравится. Прямо оживит. Если она плакала, полдела уже в шляпе. — Он сияет, глядя на меня. Сегодня у него хороший день. — Ладно, дорогая. Я ушел. Всего тебе наилучшего. — И, радостно вскинув руку, он уходит.
— Э… спасибо, Саймон! — кричу я ему вслед. Не знаю почему. Мне же нужно что-то сказать, правда? Я не могу молча стоять и смотреть, как он идет к своему черному «мерседесу» с моими бриллиантами в руке.
На следующее утро мне приносят огромный букет цветов.
«Спасибо за помощь. Я этого не забуду. Э.»
У него есть стиль, не могу этого не признать. А вот Марк сомневается.
— Это нельзя назвать скрытностью, верно? — спрашивает он за завтраком. Его беспокоит возможная слежка полиции.
— Это просто цветы, Марк. Он мог послать их мне в благодарность за интервью, если кто-то станет задавать вопросы. Передал их через адвоката или вроде того. Я совершенно уверена, что Эдди на данном этапе своей карьеры давно научился заметать следы. Во всем, что не касается бухгалтерии, конечно.
Я улыбаюсь. В итоге мы все-таки справились. Справились ведь? Вчера в полночь мне на счет поступили все деньги за бриллианты. Куда больше, чем мы ожидали получить. Два миллиона. Два. Фунтов стерлингов. Я в буквальном смысле не могу перестать улыбаться. По десять тысяч за каждый камень. Эдди почти ничего себе не взял. Деньги пришли с другого номерного счета. Того, на котором Эдди припрятал свои богатства, полагаю. Великие умы мыслят одинаково.
Марк волнуется.
