Ресепшионистка появляется очень быстро. Это не та девушка, которая встретила меня вчера, она старше и более дружелюбна. Я стою, завернувшись в полотенце, и дрожу. Объясняю, что вышла из душа, поскользнулась на мокрой плитке пола и ударилась о стекло двери. Со лба на щеку и висок стекает кровь.
Моя травма приводит ее в ужас.
— Плитка не должна быть такой скользкой! — Она без конца извиняется. Предлагает возместить ущерб.
Я говорю, что все в порядке. Просто я испугалась.
Она звонит менеджеру, который предлагает мне бесплатное проживание. Я отказываюсь. Он предлагает мне бесплатный обед. Я соглашаюсь, дрожа в своем полотенце. Сахар в крови упал, мне нужно поесть. Я уже съела все печенье в мини-баре примерно час назад. Одевшись, отправляюсь вниз, чтобы пообедать в пабе-ресторане.
Проблема с разбитым стеклом решена. Проблема с едой решена. Мне выдают бинт для раны. Ресепшионистка помогает перевязать мне голову.
И только когда я благополучно выезжаю на магистраль, ведущую домой, я останавливаюсь возле СТО и звоню Эдди с телефона-автомата.
— Все сделано. Спасибо. Спасибо большое за помощь. Я очень это ценю. — Я чувствую, что мы с Эдди становимся ближе. У нас появился общий опыт.
— Вот и хорошо, милая. Рад был помочь. Только, знаешь ли, не слишком к такому привыкай. — Он тихонько фыркает в трубку.
Я молча улыбаюсь. К такому я определенно не привыкну.
— Не стану, — мягко обещаю я.
Я не могу ему рассказать, насколько он помог мне в действительности. Насколько я у него в долгу. Хотя, похоже, он все равно это понимает.
— Слушай, милая, я не сказал тебе ничего такого, до чего ты сама не додумалась бы. Просто у тебя был шок. Я помню, что было со мной в первый раз. Это чувство… Шок и правда… да, и правда творит с мозгом очень странные вещи. Но теперь ты в порядке? — Тон его снова грубоват, он снова вернулся к реальности. Хватит нежностей.
— Да, мне лучше. Я хотела спросить еще только об одном, Эдди. Сколько нужно ждать, прежде чем сообщать о пропаже человека?
Тишина на линии, я почти слышу, как он моргает.
— Не сообщай, — отвечает он очень просто.
— Но если нужно сообщить? — настаиваю я.
Следует мгновение тишины, и я опять будто бы слышу, как он складывает два и два. Он понимает. Кто-то, кого я хорошо знаю, уже не вернется домой.
— Ага. Понял. Хорошо, — говорит он и начинает инструктировать меня на будущее.
Зайдя домой, я первым делом звоню на айфон Марка. Звонок, естественно, перенаправляется прямиком на голосовую почту. Телефон похоронен под тремя футами земли в лесах Норфолка. Я прочищаю горло.
— Привет, милый, я только что добралась домой. Хотела узнать, где ты. Надеюсь, Нью-Йорк тебя не разочаровал. Я только что из Норфолка. Где ты сейчас? Если хочешь, чтобы я оставила тебе что-то с обеда, дай знать. Жду тебя. Люблю. — Я чмокаю, как при поцелуе, и отключаюсь.
Фаза один: пройдена.
Фаза два: привести дом в порядок. Я сжигаю в камине записку, которую оставила для него на лестнице. Я не ночевала у Каро. Полиции я скажу, что была в Норфолке. Маленький выходной, пока Марк ездил в Нью-Йорк по делам. Я убираю в доме. Расставляю на места все, что перевернула в поисках флешки перед уходом.
Закончив, я без сил падаю на диван в своем пустом доме и смотрю в стену — выкрашенную в «йоркский белокаменный», цвет, который мы выбирали вместе.
На следующее утро я просыпаюсь рано. Спала я крепко, и теперь все мышцы моего тела болят, измученные и надорванные долгими часами стресса и тяжелой работы. Я встаю и делаю себе горячий шоколад. Мне нужен сахар. Я нуждаюсь в тепле.
В пять минут восьмого я снова звоню Марку на мобильный.
— Марк, это Эрин. Не понимаю, что происходит. Я уже начинаю волноваться, позвони мне, пожалуйста. — И я отключаюсь.
Иду в гостиную и зажигаю камин. Сегодня я буду дома. Весь день.
Я проверяю швейцарский счет. Два миллиона евро поступили на него вчера утром. Он, наверное, планировал перевести их на собственный счет сразу после передачи флешки. Но я замечаю, что с общего счета пропали примерно 800000 фунтов. Я не нахожу их на счете со сбережениями Марка. Не нахожу на его текущем счете. Он наверняка уже перевел их на свой личный счет в Швейцарии или где-то еще. Неизвестно где. И способа это выяснить больше нет. Но тем лучше для моей нынешней цели.
Теперь, когда я думаю об этом, все сходится просто идеально. История Марка складывается очень гладко.
Марк расспрашивал людей якобы по просьбе своего клиента, желавшего продать бриллианты, клиента, которому нужна была помощь с определенными активами. Это будет выглядеть подозрительно. Да, будет. Что идеально. Мой муж нашел то, что ему не принадлежало, и сбежал с этим. Или случилось нечто худшее. Возможно, он связался не с теми людьми. Этого уже никогда не узнать. Его будут искать, полиция проведет расследование, но так ничего и не выяснит.
