Над рабочим столом Рыбакова висел краткий императив-наказ: «Чтобы написать, надо писать». Он садился и писал, не делая никаких скидок на возраст. Великолепно выглядел и в 85 и в 87… Темно-синий пиджак, голубая рубашка, седые, до голубизны, волосы и смуглое живое лицо. Красивый, породистый, элегантный – таким его вспоминают друзья.
После операции (шунтирование на сердце) прожил недолго. Не дожил каких-нибудь двух недель до 88-летия. Умер 23 декабря 1998 года в Нью-Йорке. Завещал похоронить себя на родине. 6 января 1999 года в Москве, в ЦДЛ, состоялась панихида по Анатолию Рыбакову. Выступавшие говорили, что Рыбаков был человеком «огромного писательского и человеческого таланта», счастливым, мужественным человеком, «с чутким и чудным сердцем», обладавшим «колоссальной жизнестойкостью», «общественным темпераментом» и «уникальной целеустремленностью», и, несмотря на возраст, оставался «мальчишкой, балагуром и шутником». И все сказанное было правдой…
«Человеком нормы» – так назвала Рыбакова Виктория Шохина при прощании с ним. Норма – это талант, здравый смысл и достоинство. А главное, что Рыбаков ни на шаг не отошел от своей нормы в годы идеологического безумия. Не предал свой талант. Не прогнулся перед властью. Оставался верным здравомыслию. Не предавал и не подличал. Гордо нес собственное достоинство и незапятнанное имя. Рыбакову все это удалось. Подлинный сын Арбата. Настоящий русский интеллигент еврейского происхождения.
Раньше писали пером. Теперь набирают на компьютере. Раньше добивались знания. Теперь скачивают из Интернета. В былые времена бескорыстно служили литературе. Ныне цель: пиар и бабло. Раньше встречались тихие интеллигенты. Теперь кругом агрессивные циники. И хапают-хапают… Как не вспомнить слова чукчи из одного анекдота: «Тенденция, однако…»
И что остается? Вспоминать тех, кто был раньше. У кого поблескивало в руке золоченое перо. О многих рассказали, настала очередь Льва Озерова, поэта, переводчика, литературоведа. Он трудился за столом из красного дерева, а на столе теснилось множество перьев…
Лев Адольфович Озеров родился 10 (23) августа 1914 года в Киеве. Настоящая его фамилия Гольдберг. Еврей? Немецкий еврей? Нет, русский писатель, проживший всю жизнь под сенью великой русской литературы. Свои первые стихи подписывал как Лев Гольдберг, Лев Берг, Л. Корнев и еще каким-то псевдонимом – до 30 вариантов, прежде чем не остановился на окончательной фамилии – Озеров. Лев Озеров. В конце XVIII – начале XIX века гремел Владислав Озеров, автор многих трагедий, драматург. И вот в истории русской литературы явился второй Озеров. Поэт-лирик.
Лев Озеров появился на свет в трудные, трагические времена: Первая мировая война, революция, Гражданская война, лихорадочное становление новой власти. И каково ему пришлось? «Рожденный в 1914 году, – рассказывал Озеров, – пережил все войны века в три голода. Особенно голод на Украине 1930–1933 годов, который украинцы называют более сильным словом «голодомор». Висели мы на волоске, как выжили – непостижимо. Я тогда уже прошел скрипичную школу, дирижерскую, были свои сочинения, рисовал, начинал уже писать, получал одобрения, но пришлось из-за голода все бросить и пойти в чернорабочие на киевский «Арсенал». Переносил из инструментального цеха на склад материалы – была сила – и толкал вагонетку. Дома были счастливы, что приносил горстку пшенной каши и рыбий хвост…»
Мечты стать музыкантом пришлось отложить, но, став поэтом, Озеров часто возвращался к своему увлечению юности:
Любимыми композиторами на всю жизнь остались Шопен, Гайдн и особенно Моцарт, которому Озеров посвятил не одно стихотворение:
Не будем приводить другие строчки на музыкальные темы, отметим, что, как признавался Озеров, «звучанием скрипичным и альтовым / живет во мне старинный симфонист».
Помимо музыкального образования, Озеров закончил семилетний рабфак и первый курс филфака Киевского университета. К тому времени на Украине жить было несладко, и Озеров перебрался в Москву (вечный крик чеховских сестер: «В Москву! В Москву!..) Подобно другим молодым и честолюбивым провинциалам, Озеров отправился в столицу как некую культурную Мекку.
