Время «комиссаров в пыльных шлемах» ушло. Наступило время золотопогонников, проныр и карьеристов. А карьеристом Слуцкий не мог быть по натуре. В записках «После войны» он признавался: «Где я только не состоял! И как долго не состоял нигде!
В 1950 году познакомился я с Наташей, и она, придя домой, рассказала своей интеллигентнейшей матушке, что встретила интересного человека.
– А кто он такой?
– Никто.
– А где он работает?
– Нигде.
– А где живет?
– Нигде.
И так было десять лет – с демобилизации до 1956-го, когда получил первую в жизни комнату тридцати семи лет от роду и впервые пошел покупать мебель – шесть стульев – до 1957-го, когда приняли меня в Союз писателей.
Никто. Нигде. Нигде…»
В течение четырех лет «главные деньги» Слуцкий зарабатывал в Радиокомитете, в отделе вещания для детей и юношества. Радиокомпозициями. Я тоже работал на Радио и тоже лепил эти радиокомпозиции, и знаю, что это за ремесло.
И что это за дополнительная и настоящая работа? Писать в стол. Было такое поветрие…
Но зарабатывание денег – еще не все. Более важно то, каким воздухом ты дышишь, как ты ощущаешь свою страну и как оцениваешь общество, в котором живешь. На этот счет у Слуцкого есть стихотворение «Странности»:
Многие странности вынес на своих плечах Слуцкий: его вызывали в инстанции, прорабатывали, критиковали, уличали (пол-Европы прошел), морщили нос из-за его национальности, и приходилось поэту оборонятся:
Еврейская тема в творчестве Слуцкого звучала постоянно:
И, как бы поводя итог тысячелетней хулы, Слуцкий мужественно писал:
Антисемитизм – это только часть зла. Другая – груз сталинского прошлого. Не все имели мужество сбросить с себя вериги той эпохи и развеять по ветру ее мифы. Слуцкий – один из немногих, кто широко открыл глаза и увидел подлинную реальность исторической картины.
