– Я знаю. А вы думаете, мужчины так любят умных женщин? Честно говоря, я полагаю, что меня никто не любил. Конечно, если тебя любит какой-то «сапог», а ты ему не отвечаешь, то этой любви фактически нет. А чтобы действительно интересный человек испытал ко мне чувства, которые я квалифицировала бы как любовь… этого не было в моей жизни».
Говоря о настоящей любви, Казакова припомнила немолодого лектора марксизма-ленинизма из своей юности, который говорил: «Когда или с этим человеком – или с моста в речку, то вот это она и есть. Любовь».
И почти крик в стихах:
И отчаянная концовка стихотворения, которая наверняка заставила вздохнуть и всплакнуть не одну одинокую женщину:
И еще одно откровение: «Вообще-то я – прирожденная жена. Люблю готовить, люблю сидеть дома. Я вообще считаю, что женщина должна служить мужчине… Я отнюдь не феминистка. Терпеть не могу всех этих эмансипированных штучек и не понимаю, почему в Америке, по рассказам, женщины иногда мужчин достают на тему сексуального приставания. Мне это непонятно. Если ко мне кто пристает, я думаю: ох, как хорошо – еще кому-то нравлюсь!»
Вот уж точно не феминистка! Обыкновенному женскому счастью посвящена последняя книжка Риммы Казаковой «На баррикадах любви» (2002).
«Баррикады любви». Пройдешь их. Свернешь. А там переулочек глухой. Тишина. Старость. Корчится. Плачет. «Я ушла и от первого мужа, и от второго, как тот колобок, ушла от всех в никуда, в одиночество…» Кстати, второго мужа Римма Федоровна упорно называла «предпоследним». А кто стал последним?
«Ваш главный проигрыш в жизни?» – спросили Казакову в лоб. Она ответила: «Нет мужчины рядом. Хотела состариться с любимым человеком. Но, может быть, это лишь иллюзия?..»
А старость уже поджидала поэтессу, хотя она и старалась бодриться: «От макушечки до пят / Я пока еще живая…»
Сын, внуки, но в них Казакова не хотела растворяться до конца. Ее мечта: самореализация. В стихотворении «Настроение» она размышляла:
И вопрос к себе: «Так о чем я скулю?» И далее о неком мудреце-простаке: «Вот он мне и долбит, что зазря я боюсь: / на пути, где я птицей взъерошенной бьюсь, / мне роскошно жилось и любилось! / Я на этом пути ничего не добьюсь… / потому что всего я добилась».
Но при этом болит сердце за страну. «На наших глазах строится государство для весьма богатых людей. Для рядовых же граждан проблемы со всем – с жильем, с работой, с тем, как вырастить детей, с лечением… О духовной жизни никто не заботится. О Тургеневе, Блоке или Бунине как-то даже заикнуться неудобно… Писателей практически лишили профессии, печатают мало, особенно стихов. Платят копейки… Время на дворе коммерциализированное…» («Культура», 16 августа 2007). Короче, «погано живет сейчас поэт».
Вот так болело гражданское сердце Риммы Казаковой.
Здоровье тоже не оправдало надежд поэта. Она поехала поправить его в подмосковном санатории в поселке Перхушково и… 19 мая 2008 года оторвался тромб. И всё.
