А видом они как помесь ягненка с гигантским слизняком. Единственное наше опасение теперь – это как бы эти недотепы-норвежцы или кто-нибудь из дандийцев не сунулся сюда и не испортил бы нам всю обедню. Если добыча наша составит менее 50 тонн, я буду разочарован, если же менее ста – буду удивлен. Капитан намеревается научить меня определять широту и долготу. Вспоминаются хорошие строки:
По-моему, это Холмс[73]. Сегодня щеголял в матросских сапогах.
Мороз все продолжается, сегодня семнадцать, а ночью – двадцать. Это как раз и нужно, чтобы затянулись полыньи и можно было бы идти по льду. Немножко приблизились на двигателе. Помощник говорит, что тюлени лежат кучно – чуть ли не сплошным ковром. Утверждает, что их больше, чем было в 55-ом[74], а в тот год на промысел вышло 50 судов и все они заполнили трюмы до отказа. А нас всего 23, и все считают, что перспективы наши самые радужные и омрачить их способно только внезапное землетрясение. Работа ожидает нас жаркая, а закон о запрете – прекрасная мера сохранения популяции. Прежде бедняг убивали, не дав им возможности обзавестись потомством. Матросы с «Затмения» сегодня убили медведя, а мы видели медвежьи следы возле нашего корабля.
Медведь зверь трусливый, если его не загнать в угол. Капитан однажды убил медведя багром. А механик рассказал мне, как один медведь гнался за матросами в метель многие мили, и как они, чтобы отвлечь зверя, сбрасывали с себя одежду и прибежали на корабль чуть ли не голые, трясясь от страха.
Ни в одном музее Британии нет порядочного чучела кита, есть только зародыши. Сегодня видел тюленей-сосунков. Боксировал со стюардом и повредил руку. У старого Кейта удалил зуб, а у молодого лечил желудочное расстройство. Похоже, сегодня день приема у семейного доктора.
Сегодня выходной. Добыл себе нож и точило и попросил Карнера позаботиться о моей дубинке.
Прекрасный день. Находимся все еще с краю стада. Все довольны, кроме капитана, который то и дело ворчит. Но, думаю, это он больше в шутку. Опять видел медвежьи следы.
Рисунок ножа.
На «Затмении» убили двух медведей, а нам еще ни один не попался. Говорят, медведи частенько бродят группами в 20-30 особей. Нам выдали ружья. Немножко проплыли на паре.
Медвежьи следы.
Хегги Милну сегодня полегчало. Новостей – никаких. Писал мою «Современную араболу»[75].
Хегги опять плохо, я дал ему хлородина[76]. Капитан поднялся на борт «Затмения», и вскоре оттуда пришла шлюпка с приглашением мне на обед. Было очень вкусно, после ужина пили хорошее вино[77]. Разговор вертелся вокруг войны[78], политики, Северного полюса, дарвинизма, Франкенштейна[79], свободной торговли, китового промысла, обсуждали и наши дела. У капитана Дэвида весьма мрачный взгляд на наши перспективы. Говорит, что будет удачей добыть 20 тонн, но, может быть, это он так говорит, а думает иначе. Поглядел на его медвежьи шкуры. Кстати, он рассказал мне кое-какие занятные истории, которые я попытаюсь изложить так, как он их рассказывал.
«В юном возрасте, – говорил он, – мне случилось быть в Лондоне при золотых часах и с довольно значительной суммой денег. Выйдя однажды вечером из “Лицеума”[80] и возвращаясь к себе в Холборн[81], я заблудился. Проплутав сколько-то, повстречал я наконец приличного вида джентльмена и спросил его, как добраться до Холборна, прибавив, что я не лондонец. Он ответил, что нам по пути и отрекомендовался капитаном Бертоном из 17-го уланского полка[82]. Мы пошли вместе, а капитан Бертон все сводил разговор на то, как опасно ходить по Лондону с деньгами; узнав, что при мне золотые часы, он очень обеспокоился. Вскоре мы завернули в какую-то раскрытую настежь дверь, и капитан сказал: “Вы как хотите, а я хлопну здесь коньячку”, я же заметил, что удовольствуюсь кофе.
Принесший нам заказанное официант был вида самого неприглядного – столь грубой и отталкивающей рожи мне еще не приходилось видеть, и я обратил внимание на ухмылку, которую он адресовал капитану. Именно тогда я впервые заподозрил, что угодил в ловушку.
Бросив на стойку полсоверена, я хотел уйти, но официант, заслонив дверь, сказал: “Наших гостей мы так просто не отпускаем” и крикнул: “Дженет!” На зов явилась девушка – довольно хорошенькая и очень бледная. Официант сказал: “Нам из третьего бочонка”. “Ни к чему бы вам сегодня из третьего-то”, – возразила девушка. “Делай как велено”, – приказал официант. Принеся вино, девушка шепнула мне: “Притворитесь спящим”.
