Миновалимаякнашхерах и подошликЛеруику, нов гаваньвходить не стали, так как спешим поймать приливную волну в Питерхеде, куда и идут все мои письма, газеты и все прочее. С маяка нам махала платком девушка, и все матросы высыпали смотреть на нее – первую женщину, увиденную за полгода. Матросы-шетландцы в четырех наших ботах отправились на берег; отходя от судна, они попрощались с ним троекратным «ура», и оставшиеся на борту слали им ответное приветствие. Смотритель маяка привез нам «Скотсмен» за неделю, из которого мы узнали о нашем поражении в Афганистане[158]. Ужасная новость. Как и то, что добыча «Виктора» составила 150 тонн. Мерзавцы[159]. Взяли обратно на борт боты и полным ходом двинулись на Питерхед. Порывистый встречный ветер, Самберский маяк[160], как звездочка, мерцает за кормой. Кажется, улов сегодня обещает быть значительным. Видел большого дельфина-касатку.
Мертвый штиль, и солнце светит вовсю. В 4 часа дня показался мыс Рэтрей[161]. Море чернеет рыбачьими баркасами. Ура, вот
мы и дома! В 6 часов отошел лоцманский катер, а мы остались дожидаться прилива в 4 часа ночи. Вокруг нас сотни и сотни рыбачьих баркасов[162]. Команда облачается в выходную форму. Завершается и дневник плаванья «Надежды», дневник, который я вел в штиль и шторм, записывая равно успехи и неудачи, свято занося в журнал каждое мое впечатление, все, показавшееся мне любопытным, все, мною увиденное. И вот – конец журнала судна «Надежда».
Конан Дойл так освоился с новой своей работой и прикипел душой к Арктике, что капитан Грей даже предложил ему новый контракт на 1881 год за двойную плату – работу в качестве доктора и, одновременно, гарпунера. «Это было счастливейшее время моей жизни», – писал Конан Дойл, вспоминая свое плаванье на «Надежде», но тем не менее он остался в Эдинбурге, где в мае 1881 года получил первую свою медицинскую степень – бакалавра медицины. Чтобы стать полноправным доктором медицины, необходимо было написать диссертацию, что Конан Дойл и сделал в 1885 году; впрочем, и степень бакалавра давала ему право на медицинскую практику. Он с достоинством позировал в шапочке и мантии для официальной фотографии на торжественном выпуске, но тут же набросал и шутливую карикатуру, изобразив себя размахивающим полученным дипломом с надписью: «Разрешение на убийство». Итак, 22 ноября он был брошен в профессиональную жизнь, не очень понимая, чем он, собственно, станет заниматься, и твердо зная лишь одно: ему надо зарабатывать и помогать семье.
Конан Дойл возле своего дома № 1, Буш-Виллас, Саутси, в середине 1880-х годов. (В окнах его прислуга и младший брат Иннес). В этом доме Конан Дойл жил и занимался врачебной практикой с июня 1882 и до конца 1890, здесь же в 1886 г. им были написаны первые рассказы о Шерлоке Холмсе. (Публикуется с разрешения фонда «Конан Дойл Эстейт»).
«Человека, которому едва сравнялось 26, вряд ли станут воспринимать всерьез как практикующего врача» – в этом Конан Дойла убедили последующие несколько лет. «Стало ясно, что пока я не начну выглядеть старше, мне придется скорректировать свои планы». Несколько месяцев после выпуска он рассматривал разные возможности карьеры в медицине, в том числе и поступление на службу в Королевский флот в качества военного врача. Однако вместо этого он нанялся врачом на грузо-пассажирское судно «Маямба», отправлявшееся из Ливерпуля в Западную Африку и обратно. Рейс длился с октября 1881 года по январь 1882 года. «Я предвкушал возможность посмотреть мир, а заодно и подзаработать денег, так необходимых мне для того, чтоб начать собственную практику». Но в результате этот вид деятельности ему не пришелся по душе. «Я остался цел, – бодро писал он домой, – переболев африканской лихорадкой, едва увернувшись от акулы, а под конец чуть не сгорев в пожаре, случившемся на «Маямбе» где-то между Мадейрой и берегами Англии, так что был момент, когда мы уже собирались в шлюпках добираться до Лиссабона».
