— Не забивай этим голову, курица! — ответил веснушчатый. — Мы эту проблему решим.
Закончив работу, Глеб выехал из офиса. Исай усилил его охрану, и следом за ним теперь шла машина сопровождения. За день Корозов устал, сидел на заднем сиденье автомобиля, расслабившись, расстегнув пуговицы пиджака, прикрыв глаза. Хотелось скорее добраться до дома, раздеться, сходить под душ и погрузиться в домашний уют, покой, тишину, отдохнуть телом и душой. А потом лечь в постель и заснуть под приятный шепот Ольги у него над ухом.
День был не из легких. Бизнес хоть и был отлажен, хоть работал, как заведенные часы, но проблемы возникали постоянно. И надо было их решать незамедлительно, чтобы не накапливать и не допускать сбоев. Когда свернули с проспекта на улицу, где жил Глеб, он распахнул веки.
Машины, машины на дороге, свет автомобильных фар за стеклами, дома, обозначенные тусклыми фонарями вдоль улицы, редкие пешеходы на тротуарах. Подъехали к дому, остановились у подъезда. Глеб сквозь лобовое стекло обвел глазами полутемный двор. Светильник на столбе горел неярко, но было видно, что двор пуст, что нет нигде никакого движения. Он обратил внимание, как впереди сорвалась с места какая-то машина и быстро свернула за угол.
Выпрыгнув из автомобилей, охранники заняли места во дворе, открыли дверь для Глеба. Он устало выступил из салона, постоял минуту, подышал, приходя в себя. Шагнул к подъезду. С ним внутрь вошли четыре охранника. В подъезде тихо, светло, консьержки, которая обычно не преминет показаться из окошка, поздороваться и что-нибудь сказать, не видно. Глеб, правда, не обратил на это внимания. Зашагал мимо ее помещения.
Двое охранников немедля побежали вперед него по бетонным ступеням лестничных маршей вверх, проверяя подъезд.
В сопровождении двоих других Глеб приблизился к двери лифта, вызвал его, подождал, когда кабина опустится вниз. На площадке было чисто. На стене почтовые ящики, некоторые набиты до отказа. С мягким шорохом опустилась кабина. Втроем поднялись на нужный этаж.
Первыми из лифта вышли охранники. Мгновенно пробежали глазами по сторонам. Площадка, как и внизу, пустая и чистая. Светильник на стене яркий. Увидали возле двери квартиры Корозова охранников, только что поднявшихся пешком. Они были явно встревожены, переглядывались растерянно. Оба держали в руках травматы.
— Что произошло? — спросил Корозов, выйдя и не понимая, в чем дело.
— Охраны у двери нет, — объяснил один из охранников и пожал плечами.
Рванувшегося к квартире Глеба удержали у самой двери. Отвели в сторону. Обложили дверь с двух сторон. Охранник легонько толкнул ее, она стала открываться. Надавил сильнее — дверь открылась полностью. Свет с площадки упал широкой полосой в прихожую. Охранник осторожно двинулся в нее и увидал в темноте на полу двух спутанных скотчем парней — скуластого и круглощекого. С заклеенными ртами. Присел возле них, сорвал с губ скотч и услыхал:
— Маляры. Их было двое.
— Какие маляры? — не понял охранник, переглянувшись с остальными, вошедшими следом.
— Два маляра. Они вырубили нас.
— Вырубили вас? Они что, слоны?
— Нет, но…
— Прошляпили, подпустили к себе?
— Кто мог подумать?
Включили в прихожей свет. И тут же в дверь ворвался Глеб. Растолкав охрану, окинул взглядом прихожую и шагнул в кухню, но там было темно и пусто. Он громко, с клокотом в горле, позвал:
— Оленька, ты где?
В ответ — тишина. Его обожгло жаром. Этот жар пошел снизу и прожигал насквозь, ужасное предчувствие кипящим по́том пробилось на лбу и позвоночнике. Он неожиданно ощутил, как его мощные крепкие ноги становились ватными.
Бросился в спальню. Лихорадочно отыскал выключатель. Полностью застеленная кровать, к которой не прикасалась еще рука жены, как обычно вечером расстилавшая ее для сна. Ольги не было. Бросился в глаза ее домашний халат. Почему-то он лежал на кровати, хотя сейчас должен был быть на плечах жены. Глеба качнуло, как пьяного, по щеке нервно пробежала морщина, встревоженный голос прокатился по всей квартире:
— Где Ольга?! — Отбрасывая всех со своего пути, он кинулся по комнатам. Распахнул дверь напротив входной и замер на пороге.
Полоса света из прихожей высветила посреди комнаты Ольгу, сидящую на стуле. Включив свет, Глеб кинулся к ней. Она сидела голая, не шевелясь, с широко раскрытыми глазами, скотчем привязанная к стулу, рот заклеен.
— Оленька, кто?.. — хотел спросить, кто посмел все это сделать, но захлебнулся от ярости и кома в горле, когда увидал на теле жены взрывчатку, привязанную скотчем к ее животу.
Потянувшись к ней, Глеб ощутил, как пальцы его рук налились свинцом и не сгибались. Он попытался сжать их в кулак — сразу не получилось, пальцы не слушались, нервы были на пределе. Оглянулся к охранникам:
— Снимите с ее губ скотч!
Один из них приблизился и аккуратно снял его.
Открыв рот, Ольга медленно втянула в себя воздух, губы задрожали. Она впилась глазами в Глеба и едва слышно прошептала:
— Глеб, на мне взрывчатка. Они поставили ее.
